Хочется попробовать всё и вся. Везде успеть, реализоваться по полной и достичь чего-то необыкновенного. Недаром молодежь на БАМ уезжает целыми стройотрядами, хотя ведь набирают людей всех возрастов. Юность – самое светлое время, с одной стороны кажется, что уже умный и взрослый, а с другой — что все равно вся жизнь еще впереди.

— Но Дубов совсем не юн, — саркастично заметил Горохов. — Сорок с лишним мужику было. Какой БАМ, Светлана Валерьевна?

— Подождите, Никита Егорович, — по-учительски постучала пальцем по столу Света, — уже давно доказано, что хвост большинства психологических проблем торчит из прошлого. А что касается отметки в сорок, то Дубов, когда достиг такого возраста, волей-неволей стал анализировать свои достижения. Возможно, он с горечью обнаружил, что часть из того, что он планировал, так и осталась в далеких мечтах. А с какими-то целями придется распрощаться навсегда, потому что они перешли в разряд “уже никогда”.

— Дубов вполне себе был успешный работник советской прокуратуры, - хмыкнул тем временем Горохов. — И с недавнего времени должность зама получил.

— Но мы же не знаем, хотел ли он этого? Может, он мечтал быть путешественником-первооткрывателем, геологом или музыкантом. Чем старше становится мужчина, тем больше его захватывает переживание из-за отсутствия перспектив, о которых он мечтал в детстве и юности. Может возникнуть гнетущее ощущение, что жизнь прожита наполовину, а ничего ещё не успел сделать. К переживаниям об упущенных возможностях добавляются еще и морщины с сединой. Приходит понимание, что молодость безвозвратно уходит, да и сил с каждым годом становится все меньше.

Горохов заерзал на стуле и украдкой посмотрел в настенное зеркало, поправил редеющие волосы:

— Ну и что нам это дает, Светлана Валерьевна?

— Вот тут-то Дубов и попытался ухватить молодость за хвост. Общаясь с молодой пассией, мужчина погружается в ее мир, интересы – и как бы сам при этом молодеет. Тем более, что по опыту собственной юности он прекрасно помнит, как влюбленность окрыляет, придает смысл существованию, заставляет двигаться вперед и наполняет жизнь эмоциями.

— Вы хотите сказать, что таким образом, Дубов пытался сбежать от собственного личностного кризиса и переживаний, с ним связанных?

— Скорее всего. Иначе чем объяснить его запоздалые гусарские похождения? Этакий моральный разворот на сто восемьдесят градусов? Новизна и яркие эмоции позволяют на время забыть о тревоге, внутренней пустоте и нерешенных жизненных вопросах.

— И что? — Горохов изобразил безразличный вид. — Это помогает?

— Да, — улыбнулась Света. — Просто волшебно. Но ненадолго.