— Неужели в прокуратуре коллеги Дубова рассказали? Не могли они наверняка того знать…

— Нет, не прокурорские поведали, а люди гораздо более осведомленные в превратностях личной жизни Дубова. Это показал опрос бабулек, которых я встретила на лавочке возле подъезда Глеба Львовича. Очень они сетовали на преждевременную кончину его. Расчувствовались и выложили все без утайки. С их слов, семья замечательная была. Никаких скандалов не было слышно. Вот только на работе следователь Галина, симпатичная, между прочим, поведала, как Дубов ей букетик пытался подарить и до дому подвезти. Цветы она не взяла, и все стало между ними как раньше. Просто коллеги.

Но тут старания психолога начальник не оценил.

— Подумаешь, — прервал Горохов Свету, — мужика на баб потянуло. Я извиняюсь, мужик — в любом возрасте мужик. Ничего странного в этом не вижу.

— Подождите, Никита Егорович, — мягко осадила его Света. — Я же говорю, раньше он за юбками не волочился."

"— И что? Работа, дом, работа. Времени не было… А тут, наконец, решил начать жить. Понял, что время уходит безвозвратно. Я, конечно, потаскунов не поощряю, но всякое бывает. Тут уже не наше дело, так сказать… Это личное.

— Вы верно подметили, что жизнь проходит. В этом и крылась его проблема.

— А у Дубова была проблема? — брови Горохова сдвинулись на лоб, а в глазах теперь сквозило любопытство.

— Не так чтобы явная, но небольшие психологические комплексы у него прослеживаются.

— У кого? — расхохотался Горохов. — У Глеба? Да это не Глеб, а глыба. Где он – и где комплексы? Вы что такое говорите?

— Комплексы в той или иной степени есть у всех, и даже у вас, Никита Егорович.

Улыбка вмиг сползла с лица следователя, он прокашлялся в кулак:

— Ну, меня, пожалуйста, не надо анализировать, Светлана Валерьевна. Так и быть, рассказывайте дальше, что там у Глеба за тараканы в голове.

— Это не тараканы, — ответила Света. — Проблема в переоценке ценностей окружающего мира и себя лично.

— Не понял… А простыми словами можно?

Она как будто того и ждала, начала рассказывать с таким удовольствием, чуть ли не нараспев:

— Когда мальчик маленький, он живет с ощущением того, что вся жизнь еще впереди. Смерть — это то, что случается с другими, не с ним. Вырабатывается ощущение, что можно жить очень долго, если не вечно. Беззаботное детство сулит нам удивительное будущее, полное открытий и свершений. В детстве кажется, что для тебя уготовано нечто, что другим недоступно. Хочется быть космонавтом, изобретателем, великим ученым или знаменитым писателем. В детстве все кажется достижимым и понятным. Потом наступает юность со своими страстями, стремлениями и мечтами. Энергия бьет ключом. Кажется, что можно горы свернуть, столько сил в себе чувствуешь. И жажда к жизни плещет через край.