Всё сложилось, как нельзя лучше. Я думал неделю, месяц потрачу на злую киску, а оказалось, что и задерживаться не придётся.

Я выпучила на него глаза.

– Ник. Двое детей. Они маленькие. Ты уверен, что возьмёшь меня с таким прицепом?

Он неожиданно рассмеялся. И эхо в пустующем коридоре разносило его веселье.

– Киса, глупости не говори. Я ещё в тот раз, когда тебя у магазина встретил с младенцем на руках, подумал, что хочу тебя с этим ребёнком к себе в жизнь. А когда ты мне их фото выслала, я почему-то не сомневался, что они к тебе прилагаются. А значит, и ко мне. Будем с детьми.

– Трэш, ты какой-то, – я стала копаться в сумочке. – Таких не существует.

– Лучше бы в любви призналась, – тихо с обидой прошептал он. – Я весь горю для тебя, а тебе словно деваться некуда.

– Мне действительно деваться некуда. Не обижайся, мне не до амуров. Я попала.

– Но замуж согласна, – он потрогал деревянного котёнка на чёрном шнурке, что я ни разу не сняла с тех пор, как он мне его подарил.

– За тебя. И только за тебя, – откровенно призналась я, понимая, что разлука меня чуть не лишила самого близкого человека в мире.

– Да, Киска, из тебя клещами чувства не вытащишь, – буркнул недовольно.

– Я делами привыкла, – шепнула я.

– Знаю, ангел мой, – он опять прижал меня к себе.

Как будто не уезжал. Вот сижу на подоконнике в школе, и нет ощущения, что мы расставались. Ничего не произошло такого непоправимого, и мы вместе, как только это решили.

Это было похоже на сон. Я трогала его лицо. Рассматривала во все глаза. Он медленно накренился, склонив голову набок, и прикоснулся к моим губам. А его губы мягкие, пропитанные ароматом родного человека.

Так нежно!

Забытый трепет!

Языками сплелись, ласкаясь и вливаясь друг в друга.

Я невольно подалась к нему. А Никита не зажимал меня больше, и я своими ногами обхватила его. Руку одну уложила на широкую грудь. И в ладонь мою отбивало удары любящее меня сердце. Толчками билось, входило в мою душу, и вместе с моим сердцем билось в унисон.

Лобзанье жаркое, казалось, вот-вот началось, но время шло. Нужно было прерваться, а сил не было.

Как же сладко в его объятиях!

И выпускать не хотелось.

Чувствовала, как бьёт разрядами дрожь по кожи от его горячих пальцев. Он гладил моё бедро, выше забирался. Поцелуй становился огненным, опалил всё моё тело медовой истомой. И я горела, пылала от счастья и любви.

Задыхаясь, мы с трудом разорвали поцелуй.

– Нам уже можно, – шептал Никита мне в губы.

Глаза его голубые стали тёмно-синими, губы алыми от такого яркого поцелуя. И я чувствовала его сильное желание.

– Нам надо спешить? – я уже не помнила, надо или нет. Трэш мне затуманил всю голову. И я хмельная смотрела на него опьянённым взглядом. И только сильнее ногами обхватила. С силой руками обняла.