– Горыныч, открой дверь!

Горыныч бросил растерянный взгляд на Коляна, который продолжал сжимать в руке «барракуду». Теперь пистолет не внушал страха – точь-в-точь морской хищник, у которого разом выдернули все зубы.

– Ладно, открой ему, Горыныч, пусть проваливает. У нас еще будет время, чтобы разобраться с ним.

Горыныч что-то мрачно буркнул и, стараясь не зацепить Угрюмого плечом, бочком пробрался к двери, сбросил с петли цепочку, и она, обиженно звякнув, ударилась о косяк. Угрюмый пнул дверь ногой и вышел на площадку. В подъезде царила тишина. Ему не бросились вдогонку, а посланные вслед оскорбления заглушила захлопнувшаяся дверь.

Угрюмый неторопливо спустился на один этаж и бросил «лимонку» в мусоропровод. Взрыва не последовало – только глухой стук железа о лоток и о трубу мусоропровода.

Все-таки полезно для здоровья иной раз иметь в кармане учебную гранату."

"Угрюмый толкнул входную дверь и едва не столкнулся на пороге с высоким мужчиной. Тот стоял в дверном проеме и, похоже, пропускать его не собирался. Еще пару секунд они всматривались друг в друга, а потом незнакомец поднял руку. В руке он держал итальянский пистолет «танфольо» с накрученным на ствол глушителем.

– Не рыпайся, парень, – спокойно проговорил незнакомец. – Пошел вперед, если не хочешь, чтобы я наделал в твоей шкуре ненужных дырок.

Глава 56

Следующим был огромный фарфоровый чайник с жизнерадостным медведем на крутом боку. Ударившись о стену, он издал короткий звон и рассыпался по полу множеством мелких колючих осколков. Его крышечка, описав полукруг, закатилась по паркету под огромный шкаф. Вслед за чайником разлетелась на куски целая череда тарелок. Огромная ваза с грохотом врезалась в стену и обрушилась на пол грудой осколков. На картину погрома мудро взирал с этажерки фарфоровый буддийский монах. Его уже схватила было рука погромщика, но неожиданно ослабела и бережно поставила фигурку на прежнее место. Лама не удивился – ничего сверхъестественного в этом не было, просто его молитвы достигли ушей Будды, и. тот спас своего верного слугу от неминуемой кончины.

Варяг двинул ногой ближайший осколок, который совсем недавно был фарфоровой вазой для цветов, и равнодушно поинтересовался:

– Успокоилась, что ли?.. Если хочешь, можешь расколоть и этого печального старичка. Ты же знаешь, что мне для тебя ничего не жалко.

К гневу жены Владислав отнесся философски. В конце концов, она годами сдерживала свои эмоции, так пусть немного разрядится. Битая посуда? Антиквариат? Какие мелочи, не на последние деньги куплены. Еще наживем! Он стряхнул сигаретный пепел на фарфоровые черепки и посмотрел на Светлану, ожидая ответа.

– Я вижу, тебя ничем не прошибешь. Господи, если бы ты знал, как мне все это надоело.