Мать, замерев истуканом, стояла с открытым ртом.

— Из постели вылезти не успели, как ты упорхнула, — добил меня медведь.

Я физически ощутила, как кольнуло сердце. Он ведь знает, что со мной сделают родители.

За что?

Мне стало так больно. Мама спешно кому-то звонила. Я кожей ощущала злобу, исходящую от неё. Благояр же не сводил с меня взгляда, словно ждал чего.

Сглотнув, я не знала, куда себя деть. Что делать? Куда бежать?

— Диана, домой, — прогорланила на весь двор мать, — жених едет в гости.

А я стояла и не двигалась.

Проходили минуты. Из-за угла выехала на бешеных скоростях машина Изебора, и я сообразила, что мне конец. Вот кому мать позвонила. Остановившись подальше от Благояра, трусливый сатир выбрался из машины и рванул ко мне. Да так быстро, что я и сообразить ничего не успела.

Лицо обожгла пощёчина.

Странный жуткий рёв огласил округу.

Кто-то меня толкнул, и я оказалась сидящей на земле. В паре метров от меня оборотень со зверской частично трансформировавшейся рожей методично калечил блеющего козла. Я отчётливо слышала тихие, слегка чавкающие звуки ударов. Лицо Изеньки теперь напоминало красный блин. Из носа брызгала кровь, заливая подбородок сатира.

Выглядело все это мерзко.

— Только посмотри в её сторону, — рычал оборотень.

Ухватившись за рог козла, он буквально выворачивал его. Изечка орал дурниной. Рядом, всплёскивая руками, металась невесть откуда взявшаяся мать. Её не волновало, что дочь ударили, тут ведь будущего зятька калечили. Солнышка её ненаглядного.

— Я вас засужу, — двор огласил её истеричный вопль, — эта коза распутная ещё прав юридических не имеет и неважно, что совершеннолетняя. Вы права не имели её трогать. Вы мне заплатите!

Благояр рассмеялся. Поднял сжатый кулак, в котором находился отломанный рог сатира, и глянул на неё.

— Деньги нужны, коза старая, — прошипел он, — а подавай на меня в суд. Я тебе заплачу. Вот сколько назначит старейшина за дочь твою — столько и получишь.

— Только старейшина не из перевертышей будет, — мать, щурившись, одарила злющим взглядом сначала меня, а потом и оборотня, который всё ещё сидел верхом на поверженном притихшем сатире."

"— Это не тебе и не мне решать. Кого назначат — тот и будет, — Благояр зло рассмеялся. — Да, я забрал невинность твоей дочери, и отвечу за это. Ей давно уже не восемнадцать. Но если хочешь денег за неё — заплачу. Она того стоила. Но через суд, коза, только через решение старейшин.

Мать, кажется, уже и забыла, что оборотень покалечил её любимого будущего зятька. Что её дочь как бы попортили тоже уже и неважно. И правильно, деваха-то я не маленькая. Сейчас все мысли маменьки занимал вопрос: сколько за мою девичью честь можно поиметь денег. Это сквозило в её взгляде. Она открыто оценивала, чего я стою.