Но рвалась ты ко мне по одной причине – деньги. Дай угадаю, у тебя просела аудитория, потому что ты запуталась в собственном вранье? Наших новых совместных фото нет, никакой активности тоже, и твои подписчики стали догадываться, что у тебя не все гладко. Тебе нужен годный контент, что-то, что привлечет к тебе внимание. И этим событием могло стать твое замужество и беременность. Ты хотела быть со мной, «неходячим инвалидом» не потому, что любишь, а всего лишь ради моих денег. Думала, оценю твою преданность и соглашусь на твои фокусы, или же ты просто получишь доступ к моим финансам.

Злата совсем сникает. Кладет ладони на колени, протирает их о ткань юбки. Закусывает губу и…хлюпает носом. Я попал в точку. Жаль, что раньше мне эта мысль в голову не пришла! Все, оказывается, лежало на поверхности, а я, дурак, даже догадаться не смог.

– Но я и правда беременна! – выкрикивает и закрывает лицо ладонями, рыдая в голос.

– Не мои проблемы. Ничем не могу помочь.

– Ты – бесчувственный козел, Бесстужев! – размазывает дорогущую косметику по лицу и вытирает рукавом, оставляя безобразные разводы на одежде.

"

"– Интересно получается – залетела ты, а виноват я, – усмехаюсь, глядя на Злату. Похоже, она действительно в тяжелом положении, раз пыталась втюхать мне историю, сшитую белыми нитками. На что только надеялась? Прав Давид – чокнутая. Но мне ее ни капли не жаль. «Невестушка» достаточно потрепала мне нервы. – Мой тебе совет: обратись к отцу ребенка.

– Зачем?

– Либо он примет тебя с ним, либо ты можешь родить и отдать ему малыша, либо тебе дадут денег на аборт. В любом случае, ты в плюсе. Потому что ребенок тебе не нужен ни черта. Забеременеть не пойми от кого, чтобы повесить его на другого мужчину, и все это ради денег…Это пиздец, как мерзко, Злата.

Не думал, что ты сможешь упасть в моих глазах настолько низко. Ты пробила дно. А теперь пошла отсюда вон. Я все сказал. Еще раз нарисуешься на моем горизонте, разговор у нас будет проходить по-другому. Советую больше не проверять границы моего терпения. Его больше нет по отношению к тебе.

Злата вскакивает со стула, роняя его. Слезы мгновенно высыхают, глаза гневно сверкают, а грудь тяжело вздымается. Бесится, но крыть ей больше нечем.

– Знаешь, ты еще окажешься на моем месте. Когда твоя малолетка получит, что нужно, и бросит тебя, – на этих словах она гадко ухмыляется, и в ее глазах сверкает превосходство. Как будто она знает то, что неизвестно мне. – Нахрен ты ей нужен, у вас такая разница в возрасте! Тогда ты поймешь, как это неприятно – быть использованным.

Наверняка Злата хочет добавить, что «и тогда ты приползешь ко мне», но вовремя захлопывает рот. Это будет совсем жалко и глупо. Потому что мы оба знаем – не приползу.