Уборщица нашла его и отнесла заведующему, когда он закончил тебя оперировать. Тогда-то мы и поговорили, и я все узнал о твоей дерьмовой ситуации. Первое, что сделал, когда прилетел, – запретил какие-либо посещения этой суке. Мало ли, что она выкинет еще.

– Спасибо, брат, по гроб жизни должен буду.

– Так долго не надо, – широко ухмыляется, – с племянниками посидишь, когда они подрастут. Чтобы мы с Теей могли побыть наедине, отдохнуть от подгузников, ора и выспаться.

– Заметано, – соглашаюсь, тяжело сглатывая. Если хотя бы у кого-то будет характер брата…Дай Бог мне сил в таком случае…

Давид смотрит на наручные часы, хлопает себя по карманам, достает мобильный.

– Значит, так. Ты пока лежи, оздоравливайся и веди себя хорошо. А я на пару дней слетаю домой – нужно срочно в офис, да и жену с дочерью повидать. Соскучился.

– Конечно, Дава. Давай. На связи.

– На связи.

Брат подходит к двери, хватается за дверную ручку…

– Постой.

Оборачивается, молчаливо ожидая того, что я скажу.

– Раз ты будешь все равно в городе, попробуй найти Эрику. В универе, в офисе, в общаге…У нее подруга есть, Дана, вроде. Она точно должна знать, где моя ведьма.

– Ведьма? – усмехается Давид, а я цежу сквозь зубы:

– Да, моя ведьма. Иначе не могу объяснить даже самому себе, почему я на ней повернут.

Ответ брата, сказанный абсолютно спокойно и серьезно, выбивает почву из-под ног:

– Потому что любишь.

Люблю…

Да, ведь так и есть. Глубоко в душе я знал это, принимал, но… боялся, что ли, признаться самому себе. Идиот! Возможно, если бы я признался в своих чувствах Эрике, все сейчас было бы по-другому.

– Я понял тебя, Влад.

"Салютую брату кулаком, он выходит в коридор, но его голова вновь нарисовывается в дверном проеме:

– Там твоя чокнутая…

– Не моя! – рявкаю так, что наверно, за стеной пациенты подпрыгнули.

– В общем, Злата ошивается, пытается пробиться к тебе, похоже. Что с ней сделать?

Хочется сказать, чтобы с лестницы спустили, но я должен разобраться с сучкой. Раз и навсегда. Меня порядком достала эта хрень, в которую злата пытается втянуть меня раз за разом.

– Пусть зайдет. Я поговорю с ней. Иначе эта дура упертая не отстанет.

Брат кивает, дает кому-то знак и вновь возвращает взгляд на меня:

– Если что, твоя охрана за дверью. На связи.

Едва брат скрывается за дверью, в палату вваливается Злата, которая со слезами на глазах бросается ко мне, пытаясь обнять.

– Стоять. Села, – останавливаю одним движением руки на «подлете», запрещая приближаться. Кивком головы указываю на стул, на котором до этого сидел Давид.

Злата поджимает губы, режет меня недовольным взглядом, но все же с видом царицы опускается на указанное место.

– Что. Тебе. От. Меня.