О том, что вернулся Инар… О том, что не любит и скорее все его слова, вообще спор — это месть такая, а демоны они мстительные… И о том, что мне срочно нужно полюбить кого-нибудь другого…

— Вижу я, говорить тут не с кем. Али сама побежишь к нему? — вопрошает тетя Матрена.

— Нет!

— Так я и думала. Иди, Ярослава, погуляй с девочками.

Тут я о другом вспомнила. И сидеть осталась, потому как беспокоил меня один момент. А конкретно — в какой степени Инар выполнит свое недавнее обещание: «Хорошо, я гарантирую, что вас никто не трогает и… не использует».

Ибо я-то подумала, что он говорит о своих первоначальных планах по подпитке во время каких-то экспериментов, а вот что он в действительности имел в виду?.. В коридоре послышался шум, затем распахнулись двери, и на пороге появились разъяренные ведьмочки… Кажется, те слова Инара надо воспринимать буквально!

— Ярослава… — протянула Бажена, — а ты нам ничего рассказать не хочешь?

— Нет, — честно призналась я.

— Да неужели? — Милолика… совсем имени сейчас не соответствовала.

— Ты умрешь, — Любава все не унимается.

— Мучительно! — неожиданно поддержала ее Святомира.

И я поняла, что лучше сдаваться с повинной.

— Ладно, — говорю, — рассказывайте…

Видана молча достала свою ученическую тетрадь, открыла последнюю страницу, на которой мы списки кавалеров составляли, и продемонстрировала мне… В списке значилось:

«Ярина — Ринас Девер, боевой маг».

«Бажена — профессор-заклинатель».

И на этом все…

— Ты нас самого дорогого лишила! — заорала скромница Белинда.

— Это она про поклонников, если ты еще не поняла, — пояснила Бажена.

Я молчу, что мне еще остается.

— В течение пятнадцати минут нам различными способами сообщили, что дальнейшее общение невозможно, — отчиталась Рогнеда.

Я представила себе злых ведьмочек, которые остервенело вычеркивают из дневников имена поклонников. Да уж, невесело.

— Простите, — все, что смогла я сказать.

Девчонки расстроились. Причем окончательно…

— И мне сегодня никто цветы не подарит, — Видана всхлипнула.

— Я без конфет останусь, — Цветана всхлипнула еще протяжнее.

— А мне Россин стихи писал, — Василиса заревела.

Рогда была единственной, кто смотрел на меня без злости, хотя именно у нее было самое большое число поклонников."

"— Да ладно вам, — решила я разрядить обстановку, — жили же как-то раньше без ухажеров, и ничего…

Баж встала, уперла руки в боки и спросила:

— Ты, Ярослава, нам вот что скажи — тебе сходить к этому вомперу боевому мешает грудь или гордость, а?

Я подумала и ответила:

— Обе!

— Значит, грудь, — Милолика хмуро на оную уставилась.