Живо сбирайтесь, а ты, Ярослава, останешься! Поговорим…

Уныло ковыряя булочку, которую поставили передо мной, в то время как ведьмочкам дали булок с собой, я смотрела, как девчонки, бросая на меня сочувственно-любопытные взгляды, покидают комнату. Потом мне налили чаю. И вот сижу я, чай прихлебываю и жду.

— Учудила ты, Ярослава, — сказала домовая, напротив меня присаживаясь.

— Угу, — а сама чашку с чаем разглядываю.

— И додумалась же — спорить с демоном!

— Угу."

"— Ты мне вот что скажи, Ярославушка, ты хоть одного демона знаешь, который бы спор проиграл?

До меня дошло, и чаем я подавилась.

Долго откашливалась, а тетя Матрена продолжает:

— Ну-ка напомни мне, как твой дед бабушку в брачные сети-то заманил?

— Эм… — Нет, я, конечно, помнила рассказанную бабулей версию, но, значительно повзрослев, поняла, что легенда, внесенная в семейные анналы, отличается от реальных событий.

— Поспорили они! — оправдала мои худшие ожидания домовая. — Дед твой с дедом твоего жениха бывшего схватился не на жизнь, а на смерть, едва выжил, да и то потому, что одна юная ведьма, только-только прибывшая на место назначения, решила вызвать демона.

Так просто, из любопытства. В школе-то нельзя, а кровь у нее горячая, силушка молодецкая, удаль… таку бы удаль да богатырю какому. Все чин чином — в лес пошла, полянку нашла, пентаграмму нарисовала, свечи расставила и в самый ведьмин час давай призывать демона. И призвала… на свою голову. А он древний, раненый, да от ярости, что вырвали его в момент ритуальной схватки, едва не порвал ее на части. А может, и порвал бы, да только в ведьме профессиональное стремление помогать проснулось. И вот он контур-то изломал, на ведьму бросился, а Всеслава ему: «Да у вас же артериальное кровотечение!» И кинулась спасать жизнь демонову. Бедный твой дед меньше всего такого ожидал, а помощь-то ему и вправду нужна была. С трудом его Всеслава до избы довела, на собственную кровать уложила, да и выхаживала. Долго выхаживала, едва спасла. И то потому как дух в ней экспериментаторский всегда был — сама зелье восстанавливающее придумала, сама ингредиенты отмеряла, да и отпоила демона-то. Вот так оно и было. А он лежит, все ведьмой любуется. Чует мое сердце, что так долго болезного-то изображал, чтобы к ней поближе быть. И вот настал срок, и в один вечер демон ей и говорит: «Всеславушка, свет очей моих, выходи за меня замуж, я для тебя все что хочешь сделаю!»

— Ух ты… красиво, — восторженно произнесла я.

— Да что ты? — домовая усмехнулась. — Ты деда своего в истинном облике видела?

И тут вместо нарисованного воображением образа — красивый импозантный мужчина перед бабулей на коленях стоит — представилось, как рогатый дед поднялся на копыта и над ведьмой нависает.

— Ой…

— В том-то и дело, что ой.