Правда, у меня при этом еще и рот то открывался, то закрывался, а маг продолжил:

— Зачем?!

Нет, я, конечно, понимала, что речь идет о моем демоническом происхождении, только суть в том, что:

— Я тебе не лгала! Ни единым словом! Я ведьма, никакой магии у меня нет, я просто ведьма и я только ведьма! И в, отличие от некоторых, я изначально не строила в отношении твоей персоны никаких корыстных планов!

Инар хмыкнул и глухо спросил:

— Я действительно должен верить тебе, Ярусь?

У меня от ярости перед глазами на миг потемнело, и я с трудом прошипела:

— Не смей меня так называть!

На лице Инара промелькнула невероятно ехидная улыбочка, и, чуть склонившись, он произнес:

— Ярусик!

Я от злости чуть не запрыгала, как Бажена, и почти заорала:

— Я тебе не «Ярусик»!

А он наклонился еще ниже и, почти касаясь носом кончика моего носа, довольно громко добавил:

— Яренок!

— Еще раз — и ты сильно пожалеешь! — угрожающе проговорила я.

Мне ухмыльнулись в лицо, затем последовало:

— Ярусь, Ярусичка, Ярусенок, Ярусеночек, Ярусик!"

"И у меня сорвало крышу! Сжав кулаки, я бросилась на обидчика, как поступала в далеком детстве, когда кто-то из деревенских «доставал конкретно».

Вот только… это была не деревня и не дети. Инар увернулся от первого удара, второй в живот пропустил, но тут же перехватил мою левую ладонь, а затем и правую, но я от всей широкой ведьминской души врезала ему каблуком по ноге. Простонал, но из захвата не выпустил, а в следующую секунду подхватил и… опять приложил к стенке, одновременно фиксируя мои запястья, которые тоже прижал к стене, над моей же головой.

Я зашипела, попыталась вырваться, но Инар держал крепко, хоть и не причиняя боли. Просто держал, молча и неотвратимо, как скала. Это и бесило. А еще бесило кое-что другое.

— А знаешь, что тебя злит больше всего? — заорала я, прекратив вырываться.

— Что? — глухо отозвался маг.

— Тот факт, что ты не можешь обвинить меня в случившемся! Моей вины нет ни в чем, Инар, и ты это прекрасно знаешь!

В следующую секунду меня отпустили.

Инар отошел на шаг, и в этот момент взгляд его был направлен в пол, а на меня он старался не смотреть. И все же взял себя в руки, поднял голову, и темные глаза пристально уставились на меня. А затем он с трудом и явным нежеланием произнес:

— Больше всего меня злит то, что ты предпочла разорвать помолвку с Рангаром, используя факт моего спасения… в то время как семья Арканэ внесла предложение о моей кандидатуре в качестве супруга.