В общем, духов-привратников мы тогда всем скопом с домовыми освободили, академия людей в привратники набрала, вот и мучайся мне теперь. Как только я согласилась на свидание с начальством, меня пропустили. Провели собственно к ректору, где Ваэдан Шмидкович сказал мне: «Адептка Ярослава, с возвращением», а привратнику: «Ведьмочек пропускать можно, они девочки ответственные». Я на радостях даже пирожками с ректором поделилась, и он был в восторге.

Радостно напевая, пошла в комнату, открыла двери и так и обмерла — стол накрытый, за столом сидит грустная Матрена, а больше никого и нету! Ну домовиха меня как увидела, так и бросилась привечать да к столу звать.

— Тетя Матрена, очень рада видеть вас. А девочки где?"

"— Ох, — говорит, — уж Рогнедушку снарядили-одели, причесали-нарумянили, да и ушла она с эльфом, сурьезным таким. А ведьмочки все уроки шустренько сделали, да на метлы и за ними — следить, значит.

Меня хватило ровно на то, чтобы переодеться, закусить тушеным мясом, которое стыло в ожидании ведьмочек, после чего я смылась во двор. Там, достав метлу, помчалась в город, посасывая горьковатую пастилу из зверобоя, которая давала заряд бодрости, ибо поспала я сегодня всего часа полтора, и то на руках у деда.

* * *Ресторация «Перо феникса» располагалась на берегу залива и служила также пристанью. Прекрасное здание с тремя ярусами и четырьмя террасами являлось лучшим заведением города, и поговаривали, что даже король нередко обедает здесь.

Так вот, на самой верхней, крытой террасе было всего пять столиков, и что-то мне подсказывало, что эльф с Рогнедой расположились именно там. Туда я и направила метлу.

— Привет, девчонки, — громко зашептала я, устраиваясь на крыше, на которой уже лежали одиннадцать ведьмочек.

— Ярослава, — послышалось от каждой, — тихо!

Решив, что обижаться потом буду, я уместилась поудобнее и приступила к главному — вслушиванию и вглядыванию в происходящее.

Собственно на верхней и самой дорогой террасе эльф и ведьмочка были единственными гостями. Негромко играла музыка, магистр Эльррис что-то рассказывал Рогде, сама ведьма угрюмо пила вино.

— А чего было-то? — не выдержала я и спросила у лежащей рядышком Милолики.

— Да ничего, — зашептала она. — Этот белобрысый ни о каком тыгыдымсе не думал даже, он у Рогды все вызнает про секретную ведьминскую силу, да как она резерв копит. Никакой романтики.

— У-у-у, — мне даже жаль подругу стало, потом вспомнила, что речь идет о Рогнеде, и жалко стало уже эльфа. — Это какой бокал?

— Пятый, — шепнула Василиса, — так что ждем-с.

— О, я успела, — обрадовалась я.

Рогнеда продержалась до седьмого бокала, хотя, судя по медленно раздираемой ею салфетке, уже была на грани.