Коллекция — часть Алмазного фонда, вывезенного в 1914 году в Московский Кремль. Почему не вывезли все — история давняя и темная. Отдельные предметы из «кладовой» выставлялись в 1920–1930-е годы, но никогда коллекция не экспонировалась целиком. Она утрачена в 1941 году, я ясно выразился? В распоряжении советских властей ее нет. Где она находится, неизвестно. Считается, что ее похитили и вывезли немцы. За это полетело немало голов, хм… Но вот что странно, майор, твоя голова почему-то на месте и неплохо себя чувствует… если не считать тех кандебоберов, которые она порой выкидывает.

Твое счастье, что осенью 1941-го руководству Гохрана было не до этого. Всех причастных к провальной операции посчитали мертвыми…

— Не собираюсь оправдываться и прятаться за чужими спинами, товарищ полковник, — перебил его Березин. — Готов понести наказание. Но прошу позволить мне прояснить ситуацию с пропажей ценностей. Помощников не надо, все сделаю сам.

— Какие мы, однако, самостоятельные, — хмыкнул Сухов. — Ладно, считай, Литейный дает тебе «добро». Шумиха не нужна, действуй по-тихому. Они в курсе, что ты будешь делать, но людей на это не выделят.

Пока не выделят. Представься надзорным работником по линии Наркомата обороны — других документов, помимо твоего удостоверения военной контрразведки, тебе никто не даст. На территории дворцового хозяйства работают люди. До восстановления руки дойдут не скоро, там все запущено, разрушено, но энтузиасты уже возятся, пытаются привести в порядок хоть часть территории. Покрутись там, разнюхай обстановку. Возможно, кто-то выжил из прежних работников. Машину тебе дадут — обратись в административно-хозяйственную часть Ленинградского управления НКВД, поговори с майором Петровским, он в курсе. О деле будет знать майор Рябов из управления. Больше никто — тема деликатная. Не забывай звонить."

"— Спасибо вам большое, Павел Ильич…

— Да подожди ты, торопыга. У тебя в запасе пять дней, не забывай, что ты мне нужен в Новгороде. Признаться честно, не больно-то я верю в счастливый исход этой туманной операции… Но проработать необходимо. Теперь по запросу, который тебя интересовал…

Лишь в 23.00 Березин на стареньком газике подъехал к своему дому на Невском проспекте, протиснулся в арку, поставил машину у подъезда.

«ГАЗ-64», затянутый брезентом, ему, похоже, выдали по принципу: на тебе, боже, что нам негоже. Олег мысленно окрестил его «тачанкой» — в пространство между сиденьями была вварена турель для пулемета. Она мешала, занимая большую часть свободного пространства, но выкорчевать ее было невозможно. Изделие давно сняли, транспортное средство вывели с баланса военного ведомства.

Тент зиял дырами, смотрелся странно (особенно при отсутствии дверей — их заменяли вырезы в бортах).