Олег снял его, затолкал под заднее сиденье. Холода прошли, не замерзнет, а дожди в этом месяце были явлением редким. Под сиденьем в отсеке с замком стояла запасная канистра с бензином.

Олег поднял голову, отыскал свои окна, перевел взгляд на окна Риты Грачевой. Электричества в доме не было, невзирая на наличие проводов и прочих примет электрификации. Но за шторами у Риты что-то поблескивало — видимо, она жгла свечи или керосинку.

Рита открыла дверь, испуганная, как обычно кутаясь в длинную шаль.

— О, господи, это вы, Олег… — Ее голос дрожал от волнения.

— Почему не спрашиваете — кто? — строго спросил он.

— Не знаю… — она попыталась улыбнуться, — так испугалась, что забыла спросить…

— Простите за поздний визит. Возвращался домой, увидел свет в окне, решил, что вы не спите.

— Да, у меня есть небольшой запас свечей. Читаю книгу… Слышали хорошую новость? — Женщина встрепенулась. — Сегодня приходили работники из домоуправления, лазили на крышу, проверяли провода и изоляторы. Сказали, что через неделю наш дом подключат к городской электросети. И еще одна приятная новость: в наш квартал подогнали экскаватор, говорят, будут ремонтировать водопровод, и через месяц нас подключат к водоснабжению и канализации…

Новость действительно хорошая, если, конечно, не из области слухов.

Водопровод в городе отключили еще в первую зиму блокады. Трубы лопались от холодов, вода замерзла. Горожане брали воду из замерзшего водопровода, прорубали лунки на Неве. То, что удавалось набрать, носили домой ведрами.

— Тогда и у меня есть хорошая новость, Рита, — сообщил Березин. — Вернее, не совсем хорошая, но могла быть хуже… В марте 1942 года вашего отца, Грачева Николая Викторовича, доцента кафедры Ленинградского университета, за антисоветскую деятельность приговорили к пятнадцати годам лагерей.

Где он сейчас, неизвестно — органы затруднились ответить. Этапировать в лагеря по причине блокады было невозможно. Но в городе его нет — точно, возможно, он находится в специальном учреждении где-то в области… Поверьте, Рита, это самая хорошая новость про вашего отца из всех, что могли быть. Есть надежда, что он жив, и в недалеком будущем вы все про него узнаете.

Женщина заплакала. Стояла на пороге и, как ребенок, размазывала слезы по щекам. Потом улыбнулась, и эта улыбка уже выглядела убедительнее.

— Спасибо вам, Олег, теперь я точно сегодня не усну… Проходите в квартиру, прошу вас…

— Нет, благодарю, — он решительно покачал головой. — Завтра рано вставать, дела. Как только появятся новые сведения, я вам немедленно сообщу. Увидимся, Рита, дней пять я еще точно пробуду в городе.

Глава 5

Ночь прошла без приступов, без разрывающей головной боли.