Он был наблюдательный малый, — русские обманули сами себя! — Он засмеялся трескучим смехом. — Браво, это была неплохая комбинация, согласитесь? Возможно, стечение обстоятельств, элементарное везение… Моя группа могла быть отправлена для подстраховки, это я допускаю. А груз переправили другим путем. Но этого не было, уверяю вас. Сотрудники СД были взбешены. Через неделю ситуация не изменилась — я выяснял: из музея под Никольском на наши склады ничего не поступало.

— Напрасно радуетесь, герр Штайгер, — пожал плечами Березин. — Из этого явствует лишь одно: в Германию коллекции Аннинского музея не поступали.

А это значит, что у нас больше шансов до них добраться, чем у вас. Вполне возможно, что они еще здесь.

— Тогда удачи в поисках клада. — Штайгер зло оскалился, но тут же спохватился: — Надеюсь, вы понимаете, господин майор, что я рассказал все, что знал. Надеюсь, ваши обещания будут выполнены?

— Обещания остаются в силе, — отозвался Олег. — Но не спешите, герр Штайгер, мы еще не прощаемся. Не сочтите за труд, расскажите еще раз эту историю. Со всеми подробностями.

Полковник Сухов молча выслушал рапорт, задумался.

— И что это значит, майор?

— Вот и я ломаю голову, товарищ полковник. История странная, я бы даже сказал, загадочная. Я лично видел не только контейнеры, но и сам груз. Машина стояла в гараже, готовая к отправке — работники музея к нашему прибытию все подготовили. Капитан Клыков приказал вскрыть пару ящиков, дабы убедиться, что это именно то, что нужно. Сотрудники дворцового комплекса по фамилиям Фонарев и, кажется, Вишневский сделали это в нашем присутствии, потом закрыли ящики обратно. Это были ценные предметы, уверяю вас, Павел Ильич.

Дух захватывало, когда я на них смотрел…

— А потом все это благолепие превратилось в камни, уголь… и что там еще?

— В березовые поленья. Так точно.

— И все это время вы находились рядом с машиной?

— По-моему, да… Нужно все хорошенько вспомнить, это было очень давно. Пока туман в голове, мысли путаются…

— Слушай, Березин, не морочь мне голову, — рассердился Сухов, — сам-то хоть понимаешь, что рассказываешь мне сказку? Это что, философский камень наоборот? Превращаем злато-серебро в уголь и дрова? Еще раз допроси своего немца, тогда, может, поймешь, что он над тобой потешается.

"

"— Он не потешается, Павел Ильич. Пусть у меня неважно с головой, но я не сумасшедший. У вас есть основания сомневаться в моем профессионализме? Да у меня интуиция уже на дыбы встает… Штайгер не сочиняет, он был крупно раздосадован таким поворотом. Был момент, когда мы с Клыковым не контролировали груз — когда покинули гараж, а водитель еще не выехал. Был обстрел, он смог выехать только через несколько минут. В гараже было полутемно, стояли еще какие-то машины.