Девятьсот пятьдесят первая была лучшей любой из нас в том, что касалось электроники. Взломать компьютер, кодовый замок, вскрыть любые двери и даже угнать хоть левиакар, хоть крейсер — это все к ней. Таких талантов среди мигуми еще поискать и мне безоговорочно повезло, что служила она под моим руководством.

Тем временем моя подчиненная уже размагнитила замок на двери и тихо без единого щелчка распахнула дверь. Вы влетели туда разом. Но увидели совсем не то, что ожидали. Заключенных здесь не наблюдалось. У дальней стены сидели два охранника со спущенными штанами заляпанными кровью и прочей биологической жидкостью, а в противоположном углу, постанывая, корчилась от боли их изнасилованная коллега.

Она была обнажена полностью, на теле виднелись синяки, лицо разбито, нос кровоточил. Следы на обнаженных бедрах говорили о том, что женщина была невинной. Это и понятно, все отношения между мужчиной и женщиной до вступления в брак, были под строгим запретом. Такова политика правительства: нет случайных связей, нет и нежеланных беременностей и кучи брошенных в роддомах младенцев, нет и проблем с вынужденными союзами, а значит, и число разводов опустилось к минимому.

Изнасилование каралось жестоко, вплоть до смертной казни. И то, что эти двое сотворили такое, как-то не совсем укладывалось в моей голове. Остальные тоже смотрели на охранников в недоумении и только подошедшие сзади заключенные с конвоиром четко подметили, выразив общую точку зрения:

— А вы еще нас за зверей держите, эти-то, чем лучше?

И вот ведь даже крыть нечем. От заключенных этого в принципе и ждали, но чтобы свои же. Первой отмерла моя начальница.

— Семьсот сорок шестая, что там у вас? — неуместный вопрос, она и сама прекрасно видит, что тут у нас.

 — Доложите?

— Слушаюсь, девяносто шестая, — что тут докладывать-то, я включила громкую связь так, чтобы приказы начальства были слышны всем. — Двое гражданских Рихт Маурс и Жезе Вьен обвиняются в изнасиловании своей коллеги, — я идентифицировала личность пострадавшей. Перед глазами мелькали лица и, наконец, через несколько секунд ожидания на визоре высветилось имя — Кожетты Лавьер, и причинение ей травм предварительно средней степени тяжести.

Доказательства виновности, — я снова замялась, — на лицо. Вы можете сами оценить их внешний вид.

Начальство сопело и не торопилось принимать решения. Как по мне, так пристрелить их тут же и все. Но это же мужчины, гражданские, а значит даже перед такими мразями расшаркиваться станут, но последующий приказ меня поразил.

— Приказываю ликвидировать обвиняемых, их вина не вызывает сомнений. Выполнять, — слова девяносто шестой четко прозвучали на всю комнату."

"Охранники отмерли и протестующе замычали.