Она ведь ни слова не понимала и теперь в нетерпении ждала, когда я ей все переведу.

— У нас меньше переводчиков, чем нужно. Я так поняла, что они очень дорогие, поэтому господин Дас Тас Ту просит тебя решить, кому первому их установить, — при этом я поморщилась, вспоминая, как мне вживили этого металлического паука. — Сразу хочу сказать, что процедуру эту лучше проходить с закрытыми глазами. И он спрашивает, сколько вас. У нас каюты пока для тридцати.

— Он тут главный? — спросила девяносто шестая, но при этом на меня с интересом смотрели все. Из корабля выглянули и остальные члены нашего отряда.

— Как объяснить, — я призадумалась, — для вас, наверное, да.

— Для нас? А для тебя? — восемьсот восьмая хитро сощурила глаза. — Для тебя тут, кто главный?

— Я, — пробасил за спиной Сферр, — моя каиша подчиняется только мне!

— Да и то не всегда, — поддел его ад Коинфар, который решил-таки к нам присоединиться. — Я бы даже сказал, что это ты ей подчиняешься порою.

Говорил все это он на ломаном всеобщем. Видимо архи успели обучить их нашему языку, пока они тесно общались со мной и слышали мою речь. А я так ни разу и не попробовала заговорить на их языках.

— Не завидуй, — Сферр бросил на друга испепеляющий взгляд.

— Нас тридцать восемь женщин, — девятьсот пятьдесят первая взглянула на Дас Тас Ту, — скажи ему, что двадцать нуждаются в медицинском вмешательстве, семеро из них в тяжелом состоянии.

Я повернулась и перевела.

— Пусть готовят раненых и запустят нас на корабль, — зеленоволосый подозвал с десяток аррафатов.

— Они просят впустить их и помочь вам с транспортировкой раненых, — снова перевела я.

Девяносто шестая кивнула головой, и мужчины проникли в крейсер. Мы же отошли в сторону. Мимо нас спустя минуту пронесли раненых и быстро погрузили их на платформы в специальные медкапсулы. Руководил медиками мой свекор.

Сферр стоял за моей спиной и не выпускал меня из рук. Я устало откинулась на его грудь и внимательно следила за высадкой гражданских. Все молодые женщины, некоторые даже слишком. Девочки совсем. Наше правительство, видимо, совсем невменяемо, если не боится пускать в расход практически детей. Девочек. А ведь в отличие от нас, у них есть семьи, есть родители, которые сейчас переживают такое горе. Но наделенным властью плевать на их слезы. Главное, что мужчины не пострадали. А женщин не жаль. Девочек не жаль.

— Войны не будет, — повернув голову в сторону девяносто шестой, я пристально посмотрела ей в глаза. — Я сделаю все, чтобы наша система попала под покровительство расы аррафат. В этой части вселенной они сильнейшие. Никто ни с кем воевать не будет. Мы станем колонией и будем выходить на галактическую арену постепенно, медленно и осторожно.

— Это не нам решать, — возразила она мне.