Достаю из-за пояса ствол, кладу перед собой. Рядом – портмоне."

"– Доставай пулю. Зашивай её. Я тебе оплачу эту услугу. Ты либо соучастник, либо мёртвый свидетель. Сделаешь всё хорошо и будешь молчать – никто тебя не тронет.

Чертыхаясь, он вытаскивает из-под обеззараживающей лампы скальпель и пинцет.

– Вы понимаете, что я собак этим режу?!

– Доставай. И воткни в неё антибиотики посильнее.

Срезает с неё юбку платья. Протирает спиртом живот. Я вижу раневое отверстие. Пробито на сантиметр левее центра татуировки.

Он вдавливается пинцетом в рану. Мару начинает корёжить от боли. Мне хочется зажмуриться от вида этого развороченного мяса, но я просто отыскиваю её пальцы своей свободной от иглы рукой и, как завороженный, смотрю дальше. Она до хруста сдавливает мои пальцы, сжимая зубы.

Ну, пиздец!

– Я так не могу! – психует ветеринар. – Нужен наркоз. Её мышцы сокращаются и…

– Нет… нет… – вяло мямлит она и снова отключается.

Чего нет-то?

– Нужен – ставь.

– Как я человеку рассчитаю?! Я не анестезиолог!

– Ставь как большой собаке. Вы же по весу считаете?

– Господи… А вдруг непереносимость? Аллергия… Я же убью её!

– Она не умрёт.

Выворачивая шкафчики, он отыскивает заполненные прозрачной жидкостью шприцы. Несколько животных в клетках у стены беспокойно снуют в своём заключении.

– Один – сделает сенбернара вялым, два – усыпят его навсегда. Сколько ставить? Чувствительность к препарату у людей и собак разная.

– Ставь один. Пусть лучше чувствует, но выживет. Немного же обезболит?

– Немного обездвижит. Обезболит вот это, – показывает он ещё один шприц.

Втыкает ей в капельницу тот, который «обездвижит».

– Я не буду это вводить. Жми на поршень сам. Если что – твоя ответственность. Медленно вводи.

И я жму на поршень.

Мне кажется, что этот экземпляр живучее остальных, и так просто его не угробить. Но смотреть на её болезненные судороги невыносимо.

Голова начинает кружиться. В глазах звёзды.

– Сколько из меня выкачалось?

– Откуда я могу знать?! – он регулирует что-то на капельнице.

Ладно. Начнёт отключать – вытащу иглу.

Мара больше в себя не приходит. И я с шумом в ушах наблюдаю, как сначала доктор втыкает в неё ещё что-то, а потом стальная пуля с грохотом летит в стальную ванночку.

Всё?

– У неё может быть внутреннее кровотечение… У неё может быть… – перечисляет и перечисляет ветеринар все возможные беды, которые могут не позволить ей продолжать дышать. – Ей необходимо в больницу, на УЗИ. Она не должна была отключиться, в конце концов!

– Зашивай, – я выдергиваю иглу сначала из её руки, потом из своей.

Он не очень ровно накладывает повязку, фиксирует её лейкопластырем.

И я прижимаюсь лицом к её шее, ловя губами неровный и нечастый пульс.

– Есть что-нибудь сладкое?

Мне очень нужны сейчас силы, а они закончились.