Застряла в нем. Запечаталась кровью, вместе с кровью запеклась.

Все эти годы тихо сидела, пока снова не увидел. А увидел, потрогал — и все внутри зарезонировало. Зашумело, забурлило.

В тот раз посчитал такое волнение естественным, они же совсем не знакомы были.

Совсем были чужие. А сейчас чего бояться? Сейчас еще проще.

Знала его. Жила с ним. Спала. Чего бояться? Но тряслась от страха, будто он ее в угол загнал. А он не загонял. Он пришел, она ждала.

Это не просто волнение. Как будто одной мыслью звенела. Какой? Что-то стояло в ее глазах застывшее. Что?

Марина начала отступать, боясь, что прямо здесь и сейчас останется голой.

Прочитала у него в глазах это намерение — содрать с нее одежду. Четко. Мыслью по лицу пробежавшей.

Он голодный. Должен взять ее быстро. Без прелюдии и истязаний ласками. Какие теперь ласки, он ее ненавидел лютой ненавистью. Пусть это будет сразу, только не здесь — в спальне.

— Сделай то, что хочешь. Я тоже хочу.

— Откуда ты знаешь, что я на самом деле хочу с тобой сделать? — с холодком.

— Я все знаю, — сказала с поражающей уверенностью и словно запустила в нем какой-то механизм. Сорвала внутреннего зверя.

И все пошло яростно, быстро. Маринка едва успела заскочить в спальню. Но он уже поймал ее. Уже прижал к себе спиной, сделав как раз то, чего она боялась.

Только не так! Начала вырываться и вертеться, но, кажется, только сильнее раззадорила.

Не успев опомниться, оказалась в его руках голой. Хорошо, что в спальне света нет.

И не будет. Того неяркого, что из прихожей падал, ему хватит.

Сжал ее, будто смял всю. Скомкал. Впился пальцами. Вдавливая ладонь в кожу, прошелся по груди, животу. Ниже…

— Ты такая же… я тебя не трогал толком еще, ты уже мокрая.

— Видишь, как я тебя хочу, Мажарин. Ты еще не трогал меня, а я уже хочу.

Соскучилась по тебе. Тоже смертельно. — Пыталась развернуться, но никак. Руки у него стальные. Если животом на кровать завалит, вообще не вырваться. — Чуть откинула голову, чтобы вдохнуть глубже, и Мажарин прижался к шее горячими губами.

Марина неожиданно для себя громко застонала.

— Похотливая…

— Кто? — перебила. Отвлечь как-то хотела. — Похотливая кто? Столько лет прошло, ты уже определился, кто я: дура или сука?

— Определился. Ты не дура. Когда думал, что ты дура, было легче.

"— Да ради бога… — выдала что-то похожее на смех, — напугал… тогда какого черта ты еще в одежде? Я голая, а ты в одежде, — голос отказывал, сев где-то в груди. — Раздевайся быстрее, Мажарин. Раздевайся… — Царапнула его ногтями, задирая футболку.

Как и рассчитывала, он отпустил, чтобы стащить с себя одежду. Маринка глубоко и быстро вздохнула, будто запасаясь кислородом, и попятилась от него на кровати.

Медлить он не стал.