Его дикую ненависть чувствовала, которая в нее впечатывалась, била. Мажарин ее боль. Сплошная боль. Ему не нужно даже ничего делать, ничего такого предпринимать. Ни оскорблять, ни бить, ни насиловать. Достаточно рядом появиться, у нее все начало болеть — и тело, и душа. Будто снова ринговкой выпороли.

А похотливой сукой быть действительно сложно, у нее только с ним и получалось.

Правда, он этого не знал. Что он ее первый мужчина. Не тот, который девственности лишил, а первый, с кем она испытала оргазм.

Мажарина она сама захотела. С ним получила первое удовольствие и испугалась.

Но пошла к нему снова. Как завороженная.

Она и сейчас боялась этого удовольствия, которое уже накрывало с головой. Снова.

Как в первый раз. Как все остальные с ним разы. Все те десять безумных счастливых дней. А без него снова стала холодная и равнодушная, спокойная будто даже не лед, а камень. Лед растает, камень — никогда.

Особенно к мужчинам стала равнодушная. Ничего ни к одному не испытывала и не хотела испытывать. Не доверяла, не подпускала. Мужчину не искала, семью строить не собиралась, о детях не думала. Это все не про нее.

Он скользил горячими губами по напряженной шее, туго и влажно двигаясь в ней.

Когда низ живота свела первая судорога зарождающегося оргазма, Маринка сладко и больно заплакала. Уже без стонов. Только приоткрывая рот и хватая воздух.

То ли слезы ее, то ли ощущение жаркой в ней дрожи добили окончательно, и Мажарин приподнялся, глубже вошел в нее, впиваясь пальцами в бедра. Насаживая ее на себя.

Глубже, сильнее, яростнее…

Сгорая и рассыпаясь в прах от этого трения. Вздрагивая, вжимаясь в нее, взрываясь, выплескиваясь. Потом замирая, горячо дыша в ее мокрую шею, касаясь языком бешено пульсирующей жилки…

— Пошли в душ, — сказал хрипло, когда оба отдышались.

— Иди, я потом. — Только этого сейчас не хватало. Душа совместного."

"Сергей перекатился на бок. Выдохнув, поднялся и ушел в ванную. Маринка села на кровати и завернулась в покрывало. Голова кружилась. Все тело горело. Кожа. Словно воспаленная, ошпаренная. Словно после долгой спячки разбудил, обжег. Все вспомнилось и вернулось. А она, такая дура, думала, что это будет просто секс. Что она все это сможет просто так пережить…

Как только ванная освободилась, Марина юркнула туда и заперлась.

Прежде чем скинуть с плеч покрывало и встать под душ, несколько раз проверила, закрылась ли.

Трудно быть похотливой сукой, когда последний секс был семь лет назад.

Разве кто-то поверит? Разве Мажарин поверит?

Никто не поймет, какой для нее кайф не спать с мужиками. Кто-то трахается для удовольствия, а она с удовольствием — не трахалась. Ее столько раз брали без спроса, без разрешения, без ее на то желания, что сейчас истинное наслаждение — это отказывать. Отвергать.