Невольно двинула рукой по столу. Пальцами коснулась его руки. Притянуло магнитом, и не смогла противостоять. Словно проверить хотела, что не галлюцинация. Что он живой перед ней. Рядом сидит. Смотрит на нее.

Разговаривает.

Дышит. Живой.

Он вскинул глаза — что-то яркое в них блеснуло, — и сжал ее руку.

Пойдем.

Марина не ожидала. Вздрогнула и резко втянула воздух приоткрытыми губами.

Пол-вздоха сделала, больше не смогла. Сергей еле заметно наклонил голову, будто звал выйти. Или показалось? Не показалось. Ладонь не отпускал.

Сжимал сильнее.

С трудом сглотнула ком в горле.

Понимала прекрасно, да и Мажарин понимал, что они вели себя как свиньи. Невежливо, некрасиво. Смотрели друг на друга безотрывочно. Как ошалевшие. Трогали у всех на виду. Матвей с Володей уже перестали делать вид, что не замечают этого. А по-другому невозможно. То, что между ними творилось, никогда не поддавалось ни контролю, ни объяснению. Сейчас тем более.

Еще не сказали друг другу практически ни слова, и не представляла, как смогут говорить.

Смотреть на него больно, не то, что разговаривать.

Прикрыла глаза…

Не делай этого, не смей, не зови… Пойду…

Глава 12

С Матвеем Марина порвала в тот же вечер.

Он отвез ее домой, и она сказала, что им не нужно больше встречаться. Ничего у них не получится, самое время прекратить отношения, у которых будущего нет. И быть не могло.

Разговор был долгий и утомительный, но, кажется, Матвей ее понял.

— Я молодец, конечно, — проворчала сама себе, — сначала лампочки выкрутить, потом искать, что надеть. — Подсветив телефоном, достала из шкафа голубую тунику-рубашку.

Отсутствие света не проблема. В своей квартире она все найдет с закрытыми глазами. Каждая вещь на своем месте у нее, чтобы сразу добраться.

Спешно натянув тунику на голое тело, пошла в ванную и встала перед зеркалом. Застегнула пуговицы, оставив низкий вырез, заманчиво приоткрывающий грудь. Макияж смывать не стала. Волосы распустила, они густой волной прикрыли спину. Шрамы свои показывать не собиралась. Но как их скрыть? Они даже руками, наверное, почувствуются.

В первый раз за семь лет пожалела, что не удалила. Поленилась. Не стала, потому что незачем. Они ей жить не мешали. Лучше бы удалила. Сейчас бы не переживала ни о чем, и Мажарин бы никогда ничего не узнал.

А теперь думай, как одеться, в чем встречать. Он же все сдерет.

Так, Мажарин, ты сейчас должен меня прям сразу трахнуть. Без разговоров. Сразу трахнуть и свалить…

Один раз. И свалить.

Потому что не до спины ему будет только первый раз — с голодухи. А потом не прокатят никакие ухищрения. Ничего не скроешь. Во-первых, он любит сзади. Во-вторых, он любит на нее смотреть. Это давно было, и, возможно, у него сейчас другие заморочки. Но секс — это инстинкт.

Устойчивые пристрастия не меняются.