Переоделась в футболку, жарко все-таки в толстовке. Надо какие-то вещи свои притащить, но потом. Сейчас ни о чем не могла думать, кроме мягкой постели. Кровать у Мажарина какая-то не такая. Только ложишься и засыпаешь, как подрубленная.

***— Мариш… — голос Сергея мягко вырвал ее из зыбкого сна. Она повернулась на спину и открыла глаза. — По мне как будто танком проехались.

— Это не я.

— Я знаю, — улыбнулась посветлевшей улыбкой.

— Пойдем покушаем.

— Я только что ела.

— Это было в одиннадцать утра, а сейчас пять вечера.

— Пять? — удивилась. — Мажарин, ты мне что-то в еду подсыпаешь? Я ем и вырубаюсь.

— Виагру. Только, блин, не действует. Вставай. Без разговоров.

— Как строго.

— Я вообще деспот. Меня лучше не злить.

— Это я еще вчера поняла. У нас ужин?

— Примерно.

— А что мы есть будем? — Лениво пошла в гостиную и уселась перед телевизором.

— Карбонару, рубленный говяжий бифштекс и овощной микс.

— А-а, — посмотрела в широкую тарелку, — спагетти со сливочным соусом, котлета и овощной салат.

— Приятного аппетита, — засмеялся Мажарин ушел со своей тарелкой за рабочий стол.

— Я столько не съем.

— Ничего не знаю. Ты обещала меня слушаться.

— Точно обещала? — засмеялась Марина. — Это с похмелья было. А ты сам готовил?

— Нет, соседку попросил. — Поймал ее взгляд и тоже засмеялся. — Сам, конечно.

Маринка вздохнула, подогнула под себя ноги и взяла свою тарелку. В одиннадцать он точно

так же разбудил ее и заставил поесть. Интересно, чем весь день занимался?

— А тебе на работу не надо ходить? — спросила Марина.

— Я уже на работе, — отозвался он, глядя в монитор.

— Да?

— Да.

— И с тобой опять нельзя разговаривать?

— Нежелательно.

— Почему?

— Работенка у меня довольно нервная, а болтовня меня отвлекает и раздражает. А если я буду раздражаться, я буду ошибаться, а ошибаться мне нельзя.

— Ясно, — проговорила Стэльмах, хотя ничего ей было не ясно. Кроме одного: когда Мажарин за ноутбуком, к нему лучше не лезть.

Ради бога. Без проблем.

Она бездумно уставилась в телевизор, монотонно жуя и ни о чем не думая. Потом отнесла свою тарелку на кухню, предварительно спросив у Сергея, не желает ли он чая или кофе.

Как он и просил, она принесла ему кофе с молоком, поставила кружку на край стола, но не удержалась — заглянула в монитор. Сначала нахмурилась, потом посмотрела Мажарину в лицо расширенными от изумления глазами.

Уловив ее удивление, он все так же, не отрывая взгляда от экрана, слегка улыбнулся.

— Ах, ты, проныра, — певуче протянула она.

Сергей поднял руки и взмахнул ладонями:

— Кыш, отсюда, кыш!

— У меня сейчас мозг рухнул. — Снова уселась на диван, так и не стерев с лица улыбку.

— Я представляю, — засмеялся, но быстро стал серьезным. — Так.