Мажарин налил ей в руки воды, она хлебнула и размазала остатки воды по лицу и шее. Потом глубоко вздохнула, будто до этого не дышала.

— Легче?"

"— Д-да, — сказала она, стуча зубами. Кажется, еще что-то хотела сказать, но не смогла.

Сергей снял куртку, накинул на ее трясущиеся плечи и прижал к себе.

— Вот это разминочка… — Савин уселся рядом и достал сигареты.

— Угу, — тоже будто легко хмыкнул Мажарин, крепче вцепляясь в Маринкины плечи и скрывая в руках дрожь.

— И как только успели, блядь… — затянулся дымом.

— А куда ж им было торопиться, она уже «холодная». Ни петь, ни свистеть, ни бежать…

Глава 6

— Ч-чего-то мне не п-помогло, — простучала зубами Стэльмах, придерживая на груди полотенце.

Мажарин отправил ее в горячий душ. Марина простояла в душевой кабине черт знает сколько времени, но ее все равно колотило от холода и бил такой озноб, что колени тряслись. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала, пока Сережа найдет для нее что-нибудь мягкое, теплое и удобное.

— Сейчас поможет. Вот это надень.

— Не колется?

— Нет. — Забрал мокрое полотенце и сел на кровать, уставившись на девушку с пытливой напряженностью. — Тебе жить надоело?

Момент, когда хотелось орать на Маринку, чтобы хоть что-то в ее голове поменялось, прошел. Схлынуло напряжение, и разум погорячел от осознания, что могло произойти что-то непоправимое. Тем сильнее было желание ее успокоить и самому быстрее успокоиться.

— А кого это волнует? — Ярко-голубые глаза снова пустовато похолодели.

Неловкими руками она натянула толстовку.

— Меня волнует, — сказал странные для самого себя слова. Странные, но честные.

Он волновался за нее, переживал и не задумывался, что делать этого не должен, ведь знакомы они всего ничего и отношения у них не те. Убил бы сегодня за нее и не думал, что это неправильно.

— Тебя волнует? Ты меня сам недавно отправил и сказал больше не приходить, — припомнила с обидой. И эта обида Мажарина обрадовала.

— Сказал, — подтвердил он. — И ты знаешь — почему. Потому что ты ведешь себя не по-человечески.

— А может, я не человек, — почти беззвучно.

— Марина! — одернул от дальнейших препирательств.

— Нет, не надоело. Но все равно не дадут, — добавила Мажарину внутреннего недоумения.

— Кто не даст?

Она глянула на него в смятении, оценивая, можно ли ему говорить то, о чем он спрашивал.

Вздохнула так, словно хотела вдохнуть весь кислород из комнаты, и присела рядом на кровать. Провела рукой по лбу. Усталость, бессонница, бесконечное нервное напряжение, последствия выпитого алкоголя скопились под черепной коробкой, давя на глаза невозможной тупой болью.

— Кони в пальто.

— Не дури больше, ладно?

Бесцветная улыбка коснулась бледных губ. Чуть прищурившись, Марина пристально посмотрела Мажарину в глаза.