Расписывать в красках издевательства Харина она точно не будет, не для того семь лет от этой грязи отмывалась. Зачем Сереже ее прошлое? Это груз на шею, который их утопит: уже ничего не сделать, не исправить, не изменить."

"Зато можно оставить позади и шагнуть вперед. Именно так, как он говорил.

— Харин не мой любовник. Он насильник. Я не была с ним в отношениях, но иногда он со мной спал, — произнесла ровно. Мажаринские плечи под руками закаменели, и сам он стал как камень. Затвердел, застыл. — Успокойся, слышишь! А то я больше ничего не скажу! — чуть тряхнула его, стараясь привести в себя.

Он молчал. Ни слова не сказал, не пошевелился, а она все трясла его плечи. То трясла, то обнимала, то гладила. Спокойно Мажарин сидел, это она ерзала у него на коленях и чувствовала, что внутри у него горит и бушует, взрывается снова и гаснет.

— Я не буду дальше говорить, пока ты не успокоишься. Больше ничего тебе не скажу!

Егор обмолвился, что денег Харину должен, но теперь Марина думала: Веня ему платил за нее. За свое удовольствие и за ее боль он платил. Купил как товар. Захотел, потому что братец как-то с дуру ляпнул, что сестре уже девятнадцать, а она еще девственница.

Харин хуже, чем на наркоту на нее подсел, наслаждаясь ее страданиями. Это не театр какой-нибудь шлюхи или эскортницы, все натурально было, все по-настоящему… Он, извращенец, питался ее болью, подавляя и растирая в порошок снова и снова. Но самое страшное пришло позже, когда тошнотворная реальность стала превращаться в норму жизни. Уже почти превратилась, став чем-то привычным и обыденным. Марина поняла: чем тише она себя ведет, тем быстрее все заканчивается.

Веня стал терять к ней интерес, а на нее саму накатило равнодушное смирение. Она почти захлебнулась, почти утонула в той грязи…

— Это происходило не часто, — снова заговорила, когда показалось, что Сергей чуть расслабился и готов слушать дальше. — Он то приходил, то забывал обо мне. И во всей этой хуйне я даже нашла для себя кое-какие плюсы.

— Я сейчас умру от любопытства. Какие же плюсы ты умудрилась для себя найти, — выдохнул непроизвольно хрипло.

— Харин у меня один, а благодаря братику могло быть штук десять таких извращенцев…

— Один? — переспросил Сергей.

 — Он у тебя был один?

— Боже…

Марина внутри дрогнула.

— Нет, ты еще, — засмеялась. Смех получился ломаный и неестественный.

Ляпнув, даже не подумала, что Мажарин зацепится за это слово. Не собиралась говорить, что Веня ее девственности лишил.

Первый раз она попала к Харину в бессознательном состоянии. По своей воле не соглашалась ни на встречу, ни на связь, ни на что вообще, поэтому

Егор что-то вколол ей. Наверное, снотворное или успокоительное убойное.