Почесав изрядно поредевший затылок, часовщик решил обратиться за помощью к Лесснеру, не позабыв напомнить о собственных заслугах. Хитрый немец понимающе кивал едва ли не на каждое слово, а когда Матвей Терентьевич уже посчитал, что дело решенное и готовился назвать нужную сумму, банкир неожиданно улыбнулся и произнес:

— А вы ведь, батенька, плут! Обещали нам сконструировать сейф, который не сумеет открыть ни один грабитель. И что же мы в результате имеем? Одно сплошное разорение, милейший. Так что я вынужден вам отказать. Думаю, что по всей России не найдется ни одного банкира, что ссудил бы вам хотя бы гривенник.

Ступайте себе, Матвей Терентьевич, а у меня сейчас дел невпроворот.

Точилин с трудом проглотил набежавшую горечь, понимая, что звон мелочи в собственных карманах он принял по ошибке за хруст сторублевых бумажек.

Настроение было дрянь. Единственное, что оставалось ему на этот час, так это залить горюшко ковшом браги."

"В трактире Матвея Терентьевича встретили приветливо — хозяин распорядился налить гостю пива за счет заведения и угостить свежеотваренными раками.

— Пожалте, — подскочил к именитому гостю старший приказчик.

 — Давеча на Яузе отловили. Они сейчас икру мечут и прут дуром. Все сети забили. Рыбакам-то беда, а нам в радость. Разве пиво без раков бывает? Оторвал ему хвост и высосал сладость, а потом пивцом закушал, кра-асота! — протянул молодчик.

Глаза его при этом от наслаждения округлились. В пиве он толк понимал и по одному глотку мог определить его марку и где оно было произведено.

— Спорить не стану, голубчик, — часовщик уверенно разодрал обеими руками панцирь и небрежно выковырял зеленоватое мясо.

В привычной обстановке тоска и впрямь куда-то унеслась. А такая неприятность, как заложенный дом, выглядела и вовсе невинным пустячком. — Приятное это дело, особенно когда оно холодное, из погреба, да настолько, что зубы ломит от холода.

— А может, вам, Матвей Терентьевич, еще и рыбки принести?

— Почему бы и нет, голубчик, неси! — уверенно распорядился Точилин.

— Какую рыбку предпочитаете, севрюгу, стерлядь, а может быть, судачка?

— Неужто ты не знаешь? Чехоня давай! — почти возмутился Матвей Терентьевич, оторвав хвост очередному раку.

 — Рыбка, может, и неказистая, да жиру в ней в достатке, хоть пироги пеки.

— Будет вам рыбка, Матвей Терентьевич, — уверил приказчик. — Для таких знатоков, как вы, держим. А солим по особому рецепту, отрыжки никакой, одна приятность в желудке, — постучал он себя по объемному животу. — Макарка! — гаркнул приказчик на малого лет четырнадцати. — Неси нашему гостю чехоней, да не тех, что под плитой, а тех, что на подловке сушатся.

— Это я мигом, — отозвался пострелец и тотчас юркнул в боковую дверь.