Никогда не была безрассудной, но в тот момент в меня будто вселилась какая-то чертовка. Она нашептывала мне всякие пошлости, которые можно сделать с этим мужчиной в кровати. И никакого проникновения не нужно будет. Только почти невинная ласка, не более.

Все здравые мысли выдуло из моей головы в один момент. Непроизвольно облизнув губы, я попросила его не мешать мне. Лиарон после моих слов напрягся, но остался лежать неподвижно. А когда я забралась на него, то он и вовсе словно превратился в камень.

Убрав руку, он так глянул, что я едва не задохнулась от силы желания, направленного на меня. Наверное, в тот момент он приправил свои эмоции магией, другого объяснения у меня нет. И это было настолько потрясающим, что я не удержала стона, от которого Лиарон вздрогнул, будто его ударили плетью.

Словно в каком-то трансе, я прильнула к нему и принялась целовать его губы, скулы, подбородок, шею, ключицы, буквально сходя с ума от происходящего. А сама при этом терлась об него, совершенно позабыв о каких-то приличиях и прочих глупостях. Чертовка во мне подталкивала зайти дальше, сделать этого мужчину полностью своим, присвоить, заклеймить, чтобы никто и никогда…

В какой-то момент мои пальцы обвились вокруг его плоти, отчего Лиарон буквально зарычал, хватая меня за плечи и напрягаясь подо мной. Я видела, чувствовала, знала, что он сдерживается из последних сил, но даже не думала останавливаться, сталкивая его в ту же пропасть, в которую не так давно, потеряв твердь под ногами, упала я.

Он не стонал, нет, он тихо хрипел, чуть порыкивая. Его дыхание, тяжелое, горячее, рывками вырывалось из груди. Серые глаза поменяли цвет на пылающий оранжевый. Мне казалось, еще немного – и его сущность вырвется наружу, и тогда меня ничто не спасет.

Но нет, Лиарон сдержал своего зверя. В самом конце он прикрыл горящие глаза и замер. А потом длинно и как-то беспомощно выдохнул, сотрясаясь всем телом. Я же смотрела, затаив дыхание. Мы сошли с ума. Не понимаю, почему магия не принимает это как подтверждение. На мой взгляд, после такого она просто обязана была нас связать самыми прочными узами, не давая более расстаться никогда.

Когда я ощутила влагу на ладони, то чертовка, властвующая в моем теле совсем недавно, испарилась, вильнув напоследок хвостом. А я ощутила накатившее волной смущение от своих недавних действий. Скатившись с Лиарона, прикусила губу и замерла, отвернувшись.

Конечно, Лиарон не позволил мне долго пребывать в таком состоянии. Он благодарно целовал, обнимал, перед этим осторожно и как-то бережно вытерев мою руку.

В ту первую ночь мы после начального сумасшествия почти до самого утра лениво целовались и обнимались.