Не удерживаюсь от короткого вскрика, но Демид отбрасывает Рустама размашистым ударом в солнечное сплетение.

Тот бьет его снизу в челюсть, Демид достает Айдарова коротким ударом между ребрами.

— Уходи, Рустам, — сплевывая кровь, говорит Ольшанский, — Соня к тебе не вернется. Она со мной.

— Врешь, сука, — рычит муж, бросаясь на него, — зачем ты втянул ее? Это наши с тобой дела, наши разборки. Она здесь причем?

Они сцепляются в короткой схватке, затем резко отталкиваются, и у меня возникает стойкое ощущение, будто я смотрю старый-престарый бой. Который начался не здесь и не сейчас. И от осознания, что мужчины, готовые разорвать друг друга, родные братья, становится жутко.

— Я втянул? — Демид отряхивает пиджак и в последнее мгновение блокирует удар. — Это ты привел ее в вашу гнилую семейку.

— Она моя жена! — Рустам не слушает и поворачивается ко мне. — Сонечка, родная, пойдем отсюда. Пойдем домой.

Но не успевает сделать ни шагу, врывается охрана Ольшанского и скручивает ему руки за спиной.

— Рустам Усманович, мы вас всего лишь выведем из заведения, — говорит ему один из охранников, и я узнаю Андрея, которого в ресторане приняла за Демида. — Вы же все прекрасно понимаете. Давайте вы спокойно пойдете с нами и не будете создавать ненужных проблем ни себе, ни нам.

— Хорошо. Только дайте поговорить с ней, — хрипит Рустам и поворачивается к Демиду. — Не играй в конченного отморозка, Демид, или ты никогда не любил?

Ольшанский хмурится, бросает на меня непонятный взгляд и нехотя кивает.

— Если она захочет.

Делает шаг в сторону, и мы с Рустамом оказываемся один на один,

Муж пристально вглядывается в мое лицо, а у меня в грудной клетке все заходится от щемящей боли. Мы были самыми родными, а теперь стоим друг напротив друга далекие, как две галактики.

Я мечтала жить с ним и родить ему ребенка, а сейчас я пришла сюда с другим, чужим мужчиной. Потому что он выбрал другую. Чужую женщину.

«Что ты с нами сделал, Рустам? Зачем?» — хочется крикнуть. Но горло сводит спазм, и я даже если бы хотела, не смогла бы вымолвить ни слова.

Вдруг разбитые губы мужа вздрагивают, уголки тянутся в едва заметной улыбке.

— Не была, — сипло шепчет он, — ты не была с ним, Сонечка. Я вижу. И не надо, слышишь? Если только чтобы мне отомстить, то не надо. Не делай этого. Я тебя знаю, ты потом себя возненавидишь. Уходи от него, ты для него только средство для мести. Он давно меня достать хотел, а тут я сам ему такой подарок сделал. Ты лучше меня ненавидь. Но от него уходи. Все будет как мы говорили, ты будешь жить как хочешь и где хочешь. Год, два, пять. Я подожду. Буду столько ждать, сколько понадобится, чтобы ты меня простила. Соня, я же люблю тебя, ты не представляешь как…

Больше не могу это слышать. Ненавижу за то, что он это допустил.