Она способна еще и не на такое.

Поэтому я уже больше часа дежурю возле дома Демида, выбешивая собственную охрану. Но я за это и плачу им деньги, так что пусть терпят.

Ловлю себя на мысли, что больше не воспринимаю Ольшанского как соперника. Я и дятла того, Богдана, соперником не считаю, но Демида двигать было бы сложно. Это я признаю.

Наконец, переулок разрезают ксеноновые лучи, и к дому подъезжает автомобиль. Из него выходят охранники, затем показывается братец. Он давно меня увидел и узнал, но этот заносчивый засранец делает вид, будто не отрывается от экрана телефона.

Ладно, это мне надо, а не ему.

— Демид, — зову громко, чтобы не притворился, будто не услышал.

Нехотя поворачивается.

— Ну что еще?

Отталкиваюсь от капота и подхожу ближе.

— Поговорить надо.

— Говори.

— Я хочу знать, насколько у нее серьезно с отцом ее дочери.

Лицо Ольшанского как застывшее, ни одна эмоция не промелькнет.

— А тебе зачем?

Не лучший момент, чтобы посылать Демида, так что пока я держусь.

— Надо, — отвечаю, упрямо стиснув зубы. Тот пожимает плечами, разворачивается к дому, и я сдаюсь.

— Демид, — зову, — я хочу тебя нанять.

— Я не занимаюсь слежкой, — отвечает этот высокомерный говнюк. — Найми детектива, если хочешь.

— Мне нужна помощь, прошу, — с трудом цежу сквозь зубы.

Ольшанский внимательно меня разглядывает, театрально вскидывает брови.

— Ты пришел просить помощи, но ты просишь без уважения. Ты даже ни разу не назвал меня крестным отцом.

— Да пошел ты на хер, клоун, — зло сплевываю на землю. Все-таки послал, не сдержался.

Разворачиваюсь и иду к машине. Настроение полный отстой, жизнь по ходу тоже. Зато Ольшанский наоборот выглядит довольным.

Ну, хоть кто-то…

— Айдаров, — окликает меня Демид, и я сначала поддаюсь искушение вернуться, но быстро его подавляю.

Демиду всегда нравилось нас дразнить, и мы ничего не могли поделать, всегда с Русом велись. Но он не унимается.

— Рустам!

Теперь моя очередь медленно оборачиваться с недовольным видом.

— Чего тебе?"

"— У нас с ней ничего не было. Ни разу. Я просто ей помогал, — Демид покачивается на носках, спрятав руки в карманах. — А тебя хотелось позлить.

Наверное если бы я узнал тогда, я бы умер от счастья.

А сейчас не то, чтобы все равно, но… Не так важно. Важнее, как будет сейчас. И все же я ему благодарен.

— Спасибо, — сажусь в машину. Он кивает и идет к дому, охрана тянется следом.

Не успеваю завести двигатель, как звонит телефон. Мама. Обычно с отчетом об Амире она звонит позже.

— Да, мам, что-то срочное?

— Сынок, — ее голос звучит озабоченно, если не сказать тревожно, — мне не нравится наш мальчик. Он снова сегодня был без аппетита, вялый, бледный, и синяки так и не проходят после лабиринта.