Грохот в ушах становится невыносимым:

– Макс, ты пугаешь меня!

Он прикасается губами к виску и надолго замирает в таком состоянии. Это просто поцелуй, утренний, нежный, но меня скручивает от тоски, которой не должно быть.

– Я уже говорил, как сильно тебя люблю?

– Сегодня еще нет.

– Обнаглел, – муж усмехается, опаляя горячим дыханием, но по шее вниз бегут морозные мурашки.

– Не спорю.

Вроде шутим, но с каждой секундой становится все волнительнее. Мне все-таки удается отпихнуть от себя. Действуя на опережение, заваливаю его на спину и заскакиваю сверху, придавливая за плечи к кровати.

– А теперь колись, что происходит.

– Все в порядке.

– Не ври. В последние дни ты сам не свой. Я же вижу. Чувствую.

Его взгляд темнеет и становится тяжелым, черты лица заостряются.

– Все хорошо…просто на работе…небольшие сложности.

– Сложности? Какие?

– Неожиданные, – он досадливо морщит нос, – приехали партнеры.

– Я помню. Из Норильска, – голос от волнения садится, – что с ними? Какие-то проблемы? Не можете сработаться?"

"Смотрю на красивого темноволосого мужчину, с содроганием ожидая ответа. Кирсанов поджимает губы и трет подбородок. Он всегда так делает, когда его что-то беспокоит или когда ему не нравится разговор.

– Все нормально. Но…

Легкие отказываются втягивать воздух. Кислород снаружи есть, внутри нет, но меня распирает. Тону в серьезных серых глазах, на дне которых плещется что-то странное, тревожное, и бомбит ощущением того, что балансирую на краю пропасти, и от его слов зависит, что будет дальше.

– Что но?

Громко сглатывает, а потом натянуто улыбается:

– Но у нас встреча с инвесторами послезавтра, и я не уверен, что все пройдет гладко… Перспективы пугают. Боюсь совершить ошибку.

Внутри что-то надсадно звенит и лопается.

– Все будет хорошо.

– Знаю. Но я не могу об этом не думать, – смотрит так отчаянно, будто просит о чем-то, – поселилось в голове и все. Чтобы я ни делал, мысли там. Даже ночью. Не мог заснуть, стоило закрыть глаза и снова…работа.

Под конец его голос ломается и переходит на хрип. И кажется, что он хочет сказать что-то другое, но в последнее мгновение меняет одни слова на другие.

– Бедный мой, – я беру его за руку, – не переживай. Скоро все закончится. Долго они еще тут пробудут?

– Несколько дней.

– Крепись. Обещаю, что когда эти зловредные партнеры сядут в самолет, я устрою тебе самый настоящий праздник.

– Праздник? – Макс тут же светлеет, – праздники я люблю.

– Вот и думай об этом, когда в следующий раз нагрянут мысли о жутких перспективах.

– Хорошо, – легко ломая мое сопротивление, притягивает за плечи и укладывает себе на грудь.

У меня под ухом тяжело бьется мужское сильное сердце. Я закрываю глаза и прижимаюсь еще сильнее, до боли закусывая губы.