— Слушайте, а давайте я туда смотаюсь первым? — предложил я. — Гляну, что к чему.

Горохов посмотрел на меня с лёгким удивлением. И одновременно с надеждой.

— А что? — продолжил я. — Оперативное сопровождение Федя здесь легко потянет, фигуранты по грузинскому делу у нас под арестом, никто никуда не денется. Документы под охраной, — я кивнул на дверь гостиничного номера, за которой дежурили наши московские постовые. — Так что я свободен. Могу раньше начать наводить оперативные позиции, прощупать почву. Может, информация вообще не подтвердится, и этот Лесовск тогда нам не сдался.

— Андрей Григорьевич дело говорит, — довольно крякнул Горохов, а коллеги, явно благодарные за шанс не мчаться в глушь, сломя голову, дружно закивали.

И только Света надула губки. Она не привыкла, что её муж отдельно от жены по командировкам мотается. Но спорить не стала — понимала, что под угрозой не только наша с ней поездка в Крым, а летний отпуск для всей нашей дружной команды.

— А! Андрей Григорьевич, ты поедешь туда, — шеф подскочил и стал ходить взад-вперед, утыкаясь то в гостиничный встроенный шкаф, то в свою кровать, а мы чуть посторонились к стеночке, знали, что от ходьбы у Никиты Егоровича полушария лучше работают, видимо, кровь от ног разгонялась и к голове шла усиленно. — Оформим на тебя командировку, как на проверяющего… Ага… Мол, нужно проверить информацию, то да сё… Отличная идея, товарищ майор! Хе…

— Сделаем, Никита Егорович, — подбодрил я шефа.

— Так… Выясни, действительно ли там есть, чем нам заняться. Если правда творится что-то неладное — звони, здесь закончим, приедем и разберёмся. Если нет — разруливай там всё на месте, пиши рапорт и подробную докладную да и возвращайся в Москву. Надеюсь, мы тоже скоро в столице будем.

Я задумчиво вздохнул, потёр переносицу.

— Никита Егорович, а если это реально серьёзно? В этом подлеске.

— Ты человек умный, Андрей Григорьевич. Лучший в своём деле. Потому тебя туда и отправляю. Если это пустяк — ты разберёшься быстрее, чем я бумагу с подписью составлю. Если там что-то серьёзное — мы подтянемся и дожмём как надо. Как раньше… Но надеюсь, что это письмо писала полоумная. Хоть и учительница, но полоумная.

А в моей голове уже начала складываться картина. Город на болотах, пропавшие люди, жалоба на имя Горбачёва, как крик души…

— А если это какая-то местная самодеятельность? — тихо сказала Света. — Может, местные власти что-то замалчивают.

— Ну так закроем дело и уедем, — пожал плечами Горохов. — Но чую я, что эта вся бодяга с Нижним Лесовском выеденного яйца не стоит.

Я усмехнулся.

— Чуйка у вас, Никита Егорович, как правило, не подводит.

Он криво улыбнулся.

— Ну так чего? Готов к поездке на край света?

Я поправил галстук.

— Как в пионерском лагере, Никита Егорович.