Сейчас они терлись в коридоре, как, впрочем, и всегда.

— Конечно, работа, — ответил он, сделав неопределённый жест рукой, видимо, подбирая слова. — Только вот было бы неплохо после работы и отдохнуть как следует. Но не судьба…

Я кивнул. Тут не поспоришь. Полгода на одном деле — испытание не для слабых нервами.

— Так вот, — продолжил Горохов, доставая из папки телефонограмму, — только мы закончили одно чертово дело, как из Москвы пришло «особо важное поручение», будь оно неладно.

Я нахмурился. Всё стало ясно. У нас новое задание…

— Нижний Лесовск. Кто-нибудь слышал о таком месте? — спросил он, скользя по нам взглядом, будто хотел поиграть в викторину и немного развеселить нас.

Но мы не улыбались, хотя понимали шефа — мы с ним хоть на край Земли, и даже без отпуска и Ялты.Но ответить было нечего — города Нижний Лесовск не знал даже Катков, книжная душа.

— Нижний чего? — нарушил тишину Федя и почесал за ухом.

Так громко почесал, что перебил шум настольного вентилятора, который гонял туда-сюда теплый воздух. Толку от него мало, но он тихонько колыхал волосы Светы, и я не переставал украдкой любоваться на свою жену и благодарить этот бестолковый вентилятор.

— Нижний Лесовск, Федор, — ответил Горохов. — Городок, окружённый болотами и лесами. Там во-от такенные комары, говорят… Городок суровый, как солдатская каша. Климат — дрянь, народ — мрачный, перспективы — туманные. У меня дружок армейский оттуда. Рассказывал.

Он сделал глоток из гранёного стакана, словно это была водка, хотя через стекло проглядывался кефир.

— И что там приключилось? — спросил я.

— Пропадают люди. Уже много лет. Много людей исчезло… Следы простыли, а нас туда отправить хотят.

— Ну что за дела? — раздувал пухлые щеки криминалист Катков. — Могли бы и месяцок подождать, никуда бы потеряшки не делись, раз они такие давние.

Света напряглась, уже в уме прикидывая отпуск на осень. Погодин сосредоточенно посмотрел на телефонограмму.

— И что, только сейчас спохватились? — спросил я. — Где же они раньше были?

Горохов усмехнулся, одарив меня долгим взглядом.

— Ну, ты сам подумай, Андрей Григорьевич. Когда у нас спохватываются? Вот, правильно. Только когда на имя Генерального секретаря приходит письмо, да?

— Опять? — присвистнул Федя. — Да у нас уже второе дело будет из-за писем. Люди бы ещё Брежневу писали… На тот свет.

— Федор! — осадил его Горохов, цокнув языком. — Ты бы хоть раз подумал, прежде чем что-то ляпнуть. Ильича-то хоть не трожь, правильный был мужик, не то что этот сейчас, чую, доведет страну…

Последние слова он пробормотал себе под нос, и никто, кроме меня, их толком не расслышал. Я, как обычно, стоял ближе всех к шефу, поэтому уловил каждую букву. Федя виновато замолк, глядя в пол.

— Значит, жалоба? — уточнила Света.