— Я чувствую, что если бы ты носила под сердцем моего ребенка, то никогда бы не покинула меня. Отчего этот мерзкий Елагин имеет все, а должен страдать всю жизнь?

— Я говорила, что не люблю вас, а вы силой хотели удержать меня."

"Урусов опустил голову и тяжело вздохнул, да, все было именно так, как она сказала. Но он не мог оставить ее теперь, когда вновь нашел, не мог заставить себя уйти. Его больной мозг порождал безумные мысли. Груша отошла к столу и напряженно посмотрела на князя. Вдруг он устремил на нее свой взор — темный, горящий, ненормальный.

— Вернись ко мне, — произнес Урусов хрипло. — Я прощу тебя. Никогда не буду вспоминать о том, что ты была с другим. Я воспитаю твою дочку, как свою собственную. Вы ни в чем не будете нуждаться. Я смогу добиться расторжения твоего брака, и мы обвенчаемся. Я дам свою фамилию твоему ребенку. После смерти все свое состояние оставлю тебе и твоей дочери. Только прошу, поедем сейчас со мной.

Он сделал несколько шагов к ней. Аметист выпал из его ладони, но князь не заметил этого. Груша попятилась и уперлась руками в стол. Прикусив от досады губу, она отрицательно замотала головой. Константин резко схватил ее за плечи и продолжал срывающимся, дрожащим и страстным голосом:

— Поедем со мной. Ты помнишь, как нам было хорошо вместе?

Невольно она уперлась руками в его грудь, обтянутую черным сюртуком. Она чувствовала его горячее дыхание, которое опаляло ее лицо.

— Вы не в себе? Неужели вы думаете все можно вернуть? — прошептала сдавленно Груша.

— Да! Отчего же нет? — он насильно прижал ее к себе.

Его сильные руки с легкостью удерживали молодую женщину, которая начала яростно вырываться. Ее непокорство лишь усиливало его страстное желание обладать ею. Наклонив голову, он уткнулся горячим лицом в ее шею и начал целовать ушко. Груша поняла, что ей не справиться с ним. Она открыла рот, чтобы закричать, но он сразу же разгадал ее намерение и накрыл губы поцелуем. Мощное кольцо его рук сжалось еще сильнее, и Груша почувствовала боль в ребрах. Он дико, бешено насильно начал целовать ее губы, она пыталась отвернуться, но у нее ничего не получалось. Она почти потеряла сознание от его свинцовых объятий, которые с невероятной силой сдавливали ее тело. Но Урусов, казалось, не замечал, что причиняет ей боль. Чуть оторвавшись от ее покрасневших губ, он продолжал хриплым голосом:

— Ты принадлежишь мне, и на этот раз тебе не удастся убежать!

— Отпустите! — прохрипела Груша. Сквозь темные круги перед глазами она различала его безумный взгляд. Из последних сил попыталась высвободиться из его рук.

— Не могу я без тебя, душенька. Не могу, сжалься, — страстно шептал князь.

Полузадушенная, она почувствовала, что он приподнял ее и снова начал насиловать губы.