— Да неужто? Ты посмотри на себя со стороны! И увидишь, что от той девочки и следа не осталось! Думаешь с красивыми платьями лучше казаться? Дак и так всем видно, что ты всего лишь грелка для барина.

— Довольно, Андрей Прохорович, — воскликнула горестно Груша. Закрыв пылающее лицо руками, она отвернулась от молодого человека, более не в силах слушать его оскорбления. — Уходите…

— Что, не нравится, когда правду о твоем блуде говорят? — сквозь зубы выпалил в ее спину Елагин, смотря на светловолосый затылок с густым длинным хвостом. Он понимал, что надо немедля уйти и оставить Грушу в покое.

Но отчего-то все существо Андрея требовало, жаждало остаться подле нее хотя бы еще минуту, хотя бы миг. Хотя бы даже мучая и изводя девушку гадкими обидными фразами, но все же имея какой-то повод видеть ее, желанную голубку, любоваться ее чарующей красотой, приблизиться к ней на минимальное расстояние и вновь ощущать манящий, свежий, сладкий запах. Именно оттого теперь молодой человек пришел в гостиную сам, хотя мог просто проигнорировать повторные слова Прохора о том, что Груше надо растопить камин в гостиной.

— Как же я несчастна! — пролепетала Груша в отчаянии, не поворачиваясь к нему, а ее плечи начали сотрясаться от рыданий.

— И отчего это ты несчастна-то? — опешил Андрей, мрачным алчным взглядом созерцая ее гибкую спину. — Князь перед тобой на цырлах ходит, дворовые прислуживают тебе как госпоже, а ты развлекаешься да бездельничаешь. Отчего ж ты несчастна-то?

Груша вдруг обернулась и вперилась в него горящим взором. Ее влажные от слез глаза горели страстным, безумным пламенем. Андрей немного смутился, не понимая, что с ней.

— А оттого, что отдалась я князю только из-за вольной. Обещал он мне ее. А после обманул. Так вольную и не дал. Если бы не это, я бы никогда не позволила Урусову прикоснуться к себе. Ибо постыл он мне!

— Ну-ну, — нервно заметил Елагин, невольно опешив и ощущая, что слова девушки, как бальзам, льются на его израненную душу. Но, чтобы Грушенька не поняла, как ему сладостно слышать это, он в своей ехидной манере добавил, словно играя гадкую роль: — Так я и поверил, что такой богач да красавец не по нраву тебе. Умело врешь!

— Да постыл! Как и все эти наряды и барские радости! — выпалила Груша в сердцах, уже в отчаянии, видя, что молодой человек никак не хочет верить, что она несчастна рядом с Урусовым.

И из ее уст нечаянно вырвалось. — Ибо другого я люблю…

И тут же Груша округлила от ужаса глаза, понимая, что сказала лишнее. Девушка невольно прикрыла рот тыльной стороной ладони, отметив, что лицо молодого человека вмиг побледнело, а взор стал невыносимо напряженным. Она стремительно отвернулась от Елагина и немедля отошла к окну.