А теперь, когда девушка неизвестно насколько покинула поместье, Андрей окончательно скис и опустил руки.

В первую неделю после их отъезда, Елагин еще пытался сдерживаться и переводить свои тревожные мысли на работу. Но в какой-то момент, сорвавшись, впал в длительный запой, и все эти две недели жаждал только одного, чтобы пленительный образ Груши исчез из его дум. Спиртное вводило его почти в бессознательное состояние, и Елагин ежедневно ходил за новой порцией самогона к деду Емельяну.

Сейчас, когда вечер опустился на поместье, Андрей, едва проснувшись от тяжелого забытья, решил хоть ненадолго выйти на улицу.

Он был пьян, но еще в сознании и как-то хмуро смотрел на снующих мимо крепостных, которые иногда проходили мимо молодого человека, здороваясь с ним. Гнетущие мрачные мысли терзали его душу, и Андрей, скрестив руки на груди, тяжко вздыхал.

— Ты смотри-ка, никак Андрей Прохорович у нас вылез из берлоги, — вдруг раздался сбоку от него ехидный возглас Степана, который подошел к нему сбоку.

— Здравствуй, Степан Алексеевич, — хмуро заметил Елагин, переводя взор на друга. Тот остановился рядом с Елагиным и сказал:

— Пойдем к тебе, поговорить надобно.

— Пойдем, — тяжко вздохнув, заметил Елагин и, повернувшись, направился в комнаты. Степан последовал за ним. У второй двери Андрей остановился и бросил через плечо: — Подожди, самогона у Емельяна захвачу.

— Да зачем? — недовольно буркнул Степан, хватая за плечо Андрея, который уже распахнул дверь в маленькую комнатушку. Елагин проигнорировал недовольство друга и, забрав бутыль у деда, направился на второй этаж, в сторону своей комнаты."

"Едва они сели за стол, Андрей тут же вылил в себя первую рюмку, Степан осуждающе и с жалостью смотрел на молодого человека и, даже не притронувшись к своей рюмке, строго спросил:

— И сколько это будет продолжаться? Мочи нет смотреть на тебя! Может, уже хватит жалеть-то себя?

— Это я-то жалею? — опешил Елагин.

— А то как же, — кивнул Степан и, внимательно посмотрев на молодого человека, наставительно заметил: — Говорил тебе еще летом, забудь ее. Что изводишь-то себя?

— Ты про кого? — спросил Андрей, делая вид, что не понимает, о ком говорит Степан. Елагин вновь налил и вновь залпом выпил, даже не закусывая солеными огурцами, стоящими перед ним.

— Все ты понял, — буркнул Степан и добавил: — Пойми ты, Андрей, не отпустит ее князь от себя. Все дворовые болтают, что не надышится он на Грушеньку. Агафья сказывала, что у нее только драгоценностей одних почти на тридцать тыщ, оценщик на днях приезжал и каталог составлял. А Урусов-то все вокруг нее кругами ходит, да и не знает, как еще угодить. Даже сигары тайком курит, чтобы она не видела, потому что не по нраву ей это.