— О том, чем вы по вечерам с князем в гостиной занимаетесь. Срам один! — произнес он уже зло, придвигаясь к ней вплотную и наклоняясь. Груша, окончательно растерявшись и не понимая, о чем говорил молодой человек, удивленно пролепетала:

— Ничего мы не делали.

— Как же! — выпалил раздраженно Елагин, — Я думал, вы другая! Не как все! А теперь вижу, что вы всего лишь девка блудливая, которая так и жаждет в постель к князю прыгнуть!

Груша охнула от его оскорбительных слов. В следующий миг она взметнула руку к его лицу и звонко ударила маленькой ладошкой по щеке.

Темная борода Елагина смягчила удар. Девушка отчетливо увидела, что Андрей побледнел, явно не ожидая от нее пощечины. Не в силах более выносить его укоряющий и бьющий взор, девушка резко отвернулась и принялась наливать тесто на очередной блин. Она не могла понять, отчего Елагин только что оскорбил ее, ведь она всегда считала Андрея вежливым и учтивым молодым человеком.

— Я смотрю, ты тут совсем осмелела, — процедил Елагин с досадой, переходя на «ты». Груша замерла, услышав, что впервые Андрей обратился к ней так.

Сердце болезненно сжалось. Именно так Урусов, когда разозлился, перешел на «ты», и так отныне Елагин, видимо, решил обращаться к ней, не считая ее достойной уважения. Ощущая, что молодой человек стоит за ее спиной и явно жаждет продолжения этого неприятного разговора, Груша трясущимися руками сняла со сковороды блин и начала наливать другой. Она так жаждала увидеть его, так хотела остаться с ним наедине и поговорить, как тогда, в саду, испекла ему блины от всей души и хотела порадовать. А он отчего-то начал обижать ее.  — Что, думаешь, князь заступится за тебя, оттого и руки распускаешь? — прохрипел в бешенстве Елагин, распаляясь все сильнее, наклоняясь к ее ушку.

Не выдержав напряжения, Груша вновь обернулась и, устремив на него несчастный взор, нервно произнесла:

— Чего вы от меня хотите, Андрей Прохорович, я никак не пойму?

— Ничего я уже не хочу от тебя! — выпалил Андрей зло и, резко развернувшись, вылетел из кухни, едва не сбив с ног Матрену.

— Ох! Что это Андрей Прохорович так помчался? — удивилась та, входя в двери.

Увидев нетронутые блины и булочки, оставшиеся на столе, она спросила: — Он что же, ничего даже не съел?

— Нет, — тихо сквозь слезы пролепетала Груша, ничего не понимая в поведении Елагина. Как-никак в прошлый раз он сказал, чтобы она дождалась его. И она ждала. И что же теперь, по приезде? Он повел себя так вызывающе и гадко, что она невольно ударила его по щеке. Понимая, что не хотела давать ему пощечину, и уже раскаявшись в своем поступке, Груша лишь шмыгала носом, стараясь не расплакаться.