Как-то не по-доброму глядя на Грушу, молодой человек уселся на лавку, что была ближе всего к плите и к кухонному столу, у которого замерла девушка. Невольно Груша заметила мрачный и гнетущий взор Елагина, которым он окинул ее.

— Вы, никак, завтракать пришли? — услужливо протараторила Матрена, быстро ставя перед Елагиным тарелку. — Так я немедля булочек да мяса холодного достану. А то мы еще ничего не состряпали.

— Если подождете, Андрей Прохорович, я блинов еще испеку. Минут через десять готовы будут, — произнесла тихо Груша, повернувшись к нему. — Будете?

— Что же это вы, Аграфена Сергеевна, блины никак стряпать научились? — ехидно спросил Елагин, сверля ее темным взглядом.

"

"— Научилась, да еще как, — тотчас подхватила Матрена, возвращаясь из кладовки и ставя перед Андреем тарелку с булочками, мясом и вареньем. — Такие у нее блины знатные получаются, как будто всю жизнь их стряпала.

Груша быстро вымыла руки и начала замешивать легкое тесто для блинов. Матрена тоже занялась своими делами. Елагин молча сидел на лавке, даже не притрагиваясь к еде, стоявшей перед ним. Он не спускал тяжелого взора со спины Груши, следя за каждым ее движением.

Уже через пять минут девушка начала печь блины, и по кухне разлился вкусный запах ее стряпни. Груша, стоявшая боком к молодому человеку, то и дело тайком бросала на Андрея долгие взоры. Ей очень хотелось заговорить с Елагиным и спросить, как у него дела. Все-таки они не виделись более десяти дней. Но молодой человек упорно молчал, хмуро исподлобья смотрел на нее и, похоже, не хотел заводить разговора. К тому же по кухне сновала кряхтела Матрена.

— Ох, где же девки? — между прочим заметила кухарка.

 — Уже семь доходит, неужто все еще спят? Так я ничего не успею без них. Пойду схожу за ними, — произнесла она и, сняв передник, направилась прочь из кухни.

Как Груша и обещала, уже через пять минут она поставила перед Елагиным тарелку с тремя блинами. Ласково улыбнувшись молодому человеку, она сказала:

— Попробуйте, Андрей Прохорович, вам понравится.

Елагин окинул кислым взглядом блины и, вновь вперив свой темный взор на Грушу, что стояла рядом, проворчал:

— За то время, что меня не было, вы, Аграфена Сергеевна, только блины научились стряпать, или еще какие науки постигли?

— Еще суп и пироги.

Ох, простите! — воскликнула Груша, вспомнив про очередной блин на сковороде. Она проворно отвернулась и вновь подошла к плите. Сняв блин и ловко налив другой, она вдруг услышала его голос, уже рядом с собой.

— А я думал, что еще научились господ по вечерам ублажать, — заметил он глухо.

Груша резко обернулась. Андрей стоял уже в шаге от нее, и его темный, неприятный взор пронзал ее насквозь.

— О чем вы говорите? — опешила Груша от его слов.