Последнее, что слышу — это змеиное шипение:

— Много о себе, понимаешь, сучка. Никогда тебе не быть такой, как я. И Архип не будет твоим тоже.

58

Голова гудит так, что невозможно хоть как-то соображать. Меня били?

Перед глазами всё плывет, к горлу подступает дурнота, состояние такое, что лучше бы умереть. Пытаюсь сдвинуться, но ничего не выходит. Тут же окатывает волной ужаса с ног до головы. Меня больше не слушаются руки и ноги?

Дёргаюсь и охаю, потому что что— то больно впивается в кожу.

Остается только мотнуть головой и зажмуриться. Во рту отвратительно пересохло.

— Осторожнее, — доносится будто сквозь туман смутно знакомый голос. — Тебя приложили сильнее, чем меня.

Спустя некоторое время получается сфокусировать взгляд и увидеть в углу тёмного помещения девушку… девушку… Господи, это же Пелагея!

Круги под глазами, волосы в беспорядке, но всё та же королева, которую мы тогда встретили в торговом центре. Будь на ней наряд от всемирно известных кутюрье или же лохмотья — неважно. Даже сейчас, сидя на полу со связанными руками, она не сломлена.

А вот меня усадили на стул и привязали к нему.

— Как… — хрипло спрашиваю я. — Как ты… мы тут оказались?

Пелагея только качает головой:

— Игры больших людей. Кто бы мог подумал, что наш клиент Абдулов на самом деле не тот, за кого себя выдает, и только и мечтает отобрать наш бизнес.

Я хмурюсь. Бизнес… пусть не политика, но грязи хватает. А, когда большие деньги, то не особо заботятся о методах.

— Чего они хотят? — спрашиваю тихо, понимая, что могу не услышать ответа. Либо услышу такой, что мне совсем не понравится.

Пелагея откидывает голову на стену, упираясь на стену.

— Хотят, чтобы отдали им магазины, чего уж там. Переписали на них всё. Разумеется, мне сказали не всё, Абдулов — сексистская тварь, для него женщины хороши только в постели, поэтому и говорить мне толком ничего не стал. Он ждёт Архипа и Демьяна.

Тон, которым она это сказала, не давал сомневаться: братья точно придут за ней. Но… как быть со мной?

— Ты сама как попалась? — интересуется Пелагея. — Ладно я, не особо задумалась, когда они явились обсуждать новую коллекцию, обычное же дело.

Я невольно вздрагиваю, потому что вопрос верный. Только вот стыдно признаваться, что доверилась той, кому не следовало. Правда, я с ней не ходила в безлюдное место, а всего лишь оказалась в туалете бара, где достаточно посетителей.

— Я… — голос предательски срывается. — Я ездила в больницу к Кирюшке, а потом с подругой зашли в кафе. Там была Ляля…

Пелагея презрительно фыркает, на её лице написано всё без слов. И так ясно отношение к белокурой стерве.

— Да, согласна, — вздыхаю я.