Благодарю Мирею за гостеприимство и подарки, получается, что простая женщина одаривала богиню, кормила её, ухаживала, а богине взамен и дать нечего! Но Мири считает по-другому,"

"— Ты, Наиславнейшая, посетила наш простой дом, благословила пищу и кров, детей благословила! Это такая великая честь для нас! Внукам рассказывать будем, а они своим внукам! — ни хрена себе, наследила в Абекурской истории!..

* * *— Берти, зачем? — мы уже спустились с холма, и сильный Орго, меланхолично ступая копытами по узкой тропе, везёт туда, откуда мы вчера явились. Я удобно устроилась впереди главного седока, а он одновременно удерживает поводья коня и меня с обеих сторон.

— Что, зачем?

— Зачем обманывать людей? Знаешь же, что я никакая не Дадиан! Мог бы сразу правду сказать!

— Какую правду, любимая? У каждого она своя! — не понимаю, к чему ведёт, а он продолжает, — вот ты резаные бумажки считаешь деньгами, думаешь это правда. А золото — не деньги, слишком хлопотно. Ты веришь в фантики, и они тебе помогают.

— Ну, так правда же, куда без них? Ни еды не купишь, ни одежды!

— Вот и люди тебя богиней считают, и не важно, что считаешь ты! Твоё благословение им в радость, верят, и значит, оно работает!

— А ты веришь, Берти? Ты сам в меня веришь? — ну, давай, признайся уже! Довольно играть со мной в эту странную игру!

— Я только в тебя и верю, любимая! — чувствую, как его крепкая рука прижимает меня к груди, как он, горячо дыша, целует мой затылок.

Вот и поспорь! Но мне понятно, о чём он, сама такая,

— И я верю в тебя, Берти! С первого дня, с самого первого взгляда!..

* * *Мерный ход Орго настраивает на релакс, даже языком ворочать не хочется, прижавшись к надёжной груди, просто созерцаю окрестности, иногда впадая в дрёму, вообще, заметила, что в этом краю очень благотворный сон.

То ли воздух насыщен озоном, то ли ароматы местных трав так дурманны, но сплю здесь, как убитая. Вот и сейчас укачало. Всё проспала, и красивое озеро в том числе, где мы вчера делали привал, а хотелось ещё там побывать. Очнулась только когда Берти стал снимать меня с лошади.

Закатные лучи тёплого Абекурского солнца ещё ласкают листву и травы, но уже вечереет, и нам пора возвращаться обратно в холодную и неприветливо-серую зиму.

Я стою и ловлю остатки тепла, прежде чем последовать за любимым в уже знакомый грот.

Мне надо быть очень внимательной и многое запомнить, всякое может случиться, и я не должна быть головной болью и обузой для Кости. Всё надо уметь самой.

— Берти, что значит «трёхдневная привязь»? — сразу хотела спросить, да позабыла.

— Вот, смотри, — Костик берёт палку и втыкает в землю, разматывает верёвку, которой нас снабдил Тео, привязывает к получившемуся колышку, — длина привязи такова, что лошади хватает травы в её пределах на три дня.