Ни с мачехой, ни с сёстрами особо близких отношений не сложилось, хотя она в принципе оказалось не вредной и не злой, а девчонки росли на моих глазах. Но моё сыновнее сердце уже было отдано Ирме, а самым близким другом и братом стал Тео.

— Ты уехал в столицу, а Тео остался, и вы сумели сохранить дружбу?

— Я замолчал, нарочно замолчал, понимаешь? Тогда они испугались и отправили ко мне брата! Мы вместе учились, и росли рядом… Так что Тео не предатель! Он самый родной мне человек. И ему ничего от меня не нужно! Я готов был подарить ему земли, отстроить вместо старого дома дворец, он отказался!.

У меня другой вопрос,

— Берти, почему ты прервал разговор в беседке? Когда я спросила, кому выгодно, закрыл тему. Есть сомнения?

— Понимаешь, Тань, если развивать эту мысль дальше, то под подозрением окажутся самые близкие. Доказательств нет, а я уже порочу недоверием их честные имена! — вот чистая наивная душа!

— А знаешь ли ты, дорогой мой герцог, неискушённый в дворцовых интригах, что самое большое разочарование приносят самые близкие люди? — уж, я то точно это знаю! Привет мамуле в Геленджик!

— Знаю, Наимудрейшая моя, но только не ты! — лестно, конечно, что к самым близким причисляет, но,

— Это, как сказать, я ведь не богиня, ты уже понял, — разве не разочарование.

— Для меня — богиня, и это главное! — ну, ну, любимый, по-моему, всё как раз наоборот, это для других я Великая Дадиан.

Что и подтверждается в дальнейшем.

К нашему возвращению неутомимая Мири опять накрыла праздничный стол, время обеда уже наступило, но ждали нас, а точнее меня.

— Ну, давай, Наипрекраснейшая моя, благословляй трапезу, — что они так поесть не могут что ли? Изображаю вчерашний ритуал, чинно, благородно, всерьёз.

Сама сильно наедаться опасаюсь. Костик обеспокоен,

— Не приболела ли?

— Всё в порядке, — отвечаю на своём родном исконном, — если наемся, обед потом по центрифуге летать будет, не боишься обляпаться?

Он хмыкает и переводит обеспокоенным хозяевам,

— Наимудрейшая Дадиан питалась сегодня росой и энергией солнца, да видно малость перебрала, — Тео и особенно Мирея глядят на меня с таким благоговением, что Костика хочется прибить на месте!.

Матео выделил нам крепкого коня с мотком верёвки и наказом,

— Берти, привяжи его трёхдневной привязью, если не вернёшься за это время, Орго придёт сам.

— Слушаюсь, мой генерал! — они смеются, очень крепко жмут руки друг другу и, не удержавшись, всё-таки обнимаются. Слышу, как Костик прочувствованно бормочет, — я обязательно вернусь, брат, обещаю!

— Знаю! Буду ждать! Выполню все твои поручения в лучшем виде, Высочество! — чего он там напоручал? Но в мужские дала не лезу.