Что это с Наимудрейшей Дадиан? Полезла целовать иллюзора и прилипла?

Отрываюсь, пытаюсь отдышаться, он тоже и теперь не отводя глаз! Неужели двойник целуется так же? И в конце концов, зря что ли целовала-то? Пора бы заговорить!"

"— Ну? Ответь, ты — Костя? — во взгляде вина, и опять глаза долу! Да что ты будешь делать?! Злюсь, раздражаюсь! Всего лишь сказать правду, и придёт спасение! — я же знаю, что не иллюзор! — перехожу на крик! Ты — настоящий Роберто герцог Оберонский! — вокруг коллективный испуганный вздох, — просто подтверди! — совсем сник и молчит! — ну, кивнуть-то ты хотя бы можешь? — уже не представляю, что с ним ещё сделать, и тут осеняет!

— Дайте нож! Да поострее! Немедленно!.

Мне тут же подносят тот самый инструмент, которым живодёр выпарывал нити из вышивки, он тонок и остёр, как бритва, лезвие чуть больше моей ладони в длину, а шириной в палец. Рассматриваю слишком внимательно, замечаю подробности. Но не ножа, а того, как зрители этого спектакля застыли в ожидании.

Кто испуган: шутка ли, сама Дадиан хочет прикончить иллюзора за строптивость, от того что ослушался и молчит, не взирая на повеление!

Кто-то с любопытством: может решила порезать прикованного пленника на тонкие ремни? Вот он сейчас начнёт извиваться от боли и невольно развяжет язык!

Кто-то вообще закрыл глаза или отвернулся.

Зато Бартоломео весь — внимание! Он так сосредоточен, что забывает демонстрировать свою выигрышную сторону, давая наконец-то разглядеть себя целиком. Такое чувство, что даже не моргает, боится пропустить самое интересное! А я наконец-то имею возможность оценить насколько чужеродна эта жуткая метка, словно она нечто отдельное, хищник, напавший на здорового человека и пожирающий его лицо, а может и не только лицо, может быть выпивающий душу! Невольно приходит мысль, что главный здесь не Барт, а вот эта злая, враждебная сущность, намертво прилипшая к здоровому телу.

— Если это иллюзор, то на его теле нет моего знака! — играюсь с холодным оружием, вышагивая перед притихшими зрителями, — а если истинный наследник короны, сын своего отца — Роберто Гаурелли Ригондо герцог Оберонский наследный принц Абекура, то он мною помечен! И совершенно бессмысленно убирать вышивку, я его узнаю даже если не останется ни одного стежка! Потому что он не только будущий король, он — избранник богини Дадиан!

Тут зрители оживляются, те, кто жмурился, раскрывают глаза, отвернувшиеся, возвращаются в исходное положение и даже тянут шеи, короче, все собрались, всем интересно, а Барту больше других, он вообще насторожился.