Погибать за чужое добро они не захотели, открыли ворота по первому же требованию. Шляхтич оказался зажиточным. Амбар был забит зерном нового урожая, в хлеву стояли двенадцать коров, в конюшне — четыре рабочие лошади, в кошаре — отара овец голов на сто, а в птичнике гомонило бесчисленное, как мне показалось, количество кур, уток и гусей. В доме стояли сундуки, набитые одеждой, тканями и обувью, пусть и не дорогой. Наверное, все самое ценное пан увез с собой. Зато его крестьяне жили бедненько. Это не помешало казакам ограбить и их. Обоз наш сразу увеличился в два с лишним раза, в основном за счет арб, запряженных серыми длиннорогими волами.

Следующие три деревни — Пархомовка, Хренёвка и Шабельная — уже знали о нас, поэтому жители с самым ценным убежали в лес или городок Кальник. Эти деревни арендовал у князя Замойского жид (еврей по-польски), а на самом деле ашкенази Абрамка Шмойлович. Как мне сказали, почти половина польских земель в аренде у жидов. Берут на несколько лет и выжимают из земли и крестьян все соки. На время аренды им принадлежит и право судить крестьян, так что могут оштрафовать или даже казнить за любую провинность, и никто им ничего не сделает.

Поскольку среди казаков много беглых крестьян, ашкенази в плен не берут, рубят на месте и на мелкие кусочки, в том числе и женщин с детьми. Разве что очень богатого всего лишь покалечат, чтобы получить выкуп."

"Городок Кальник располагался в месте слияния речушек Кальнички и Собу. Принадлежал шляхтичу Шелибору, который отдал городок в аренду все тому же Абрамке Шмойловичу, а сам жил в Кракове. Кальник имел форму неправильного треугольника с вздувшейся стороной, которая соединяла берега рек.

Защищал его вал высотой метра три с дубовым тыном такой же высоты. Со вздутой стороны был еще и сухой ров шириной метров пять, но не глубокий. В нескольких местах его засыпали татары три года назад, а горожане поленились расчистить, как следует. Татары захватили городок, ограбили и угнали почти всех жителей в рабство, но он быстро восстановился. Сейчас в Кальнике проживало около тысячи жителей. Плюс крестьяне, набежавшие из окрестных деревень. Продержался городок всего два дня. В первый день захваченные в плен крестьяне засыпали в нескольких местах ров и делали лестницы и таран, а казаки обстреливали из пищалей всех калибров защитников города, среди которых профессиональных военных было от силы полсотни. Да и вооружения серьезного они не имели: пара фальконетов двухфунтовых да с сотню ручниц, в основном охотничьих, малого калибра. Их заряжали уменьшенными зарядами пороха, поэтому выстрелы были тише, звучали, как бы, не всерьез, а маленькие пули уже на дистанции метров семьдесят теряли убойную силу, не пробивали даже кожаный доспех.