Насколько мне известно.

– Боюсь, я не совсем понимаю.

– Ах, так вы не в курсе? Это еще более интересно, чем я думал.

– Бекхан, – раздается тихий уверенный голос мужа, и я, с трудом сдерживая вздох облегчения, медленно цежу воздух сквозь зубы. – Рад вас видеть. Разрешите представить мою жену, Данаю Астахову.

Мужчина едва заметно склоняет голову. Никаких поцелуев рук и прочих вольностей. Но именно так он выказывает мне свое… уважение, наверное, так. Астахов протягивает бокал. Я благодарно киваю. Мы еще перекидываемся какими-то положенными случаю репликами, а потом этот самый Бекхан уходит. Гляжу ему вслед.

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Да нет вроде. А что? Может, пойдем, потанцуем? Кажется, это твоя любимая…

– Жора!

– Ну, чего?

– Мне угрожал этот человек?

– Да нет. Господь с тобой. С чего ты это взяла? Стал бы я его звать на нашу свадьбу?

Нет, конечно же, нет. Но ведь…

– Тогда что он имел в виду, когда сказал, что ради моей безопасности ты поступился позициями? Кто он… вообще такой?

– Мой партнер. Слушай, нам обязательно сейчас обсуждать такие мелочи?

– А это мелочи?

Астахов хмурится. Смотрит на меня с сомнением, будто не уверенный до конца, как выкрутиться из этой ситуации. А я… я так злюсь, что, опьяненная наконец свалившейся на меня свободой, не спросила раньше, чего она стоила этому жесткому, неуступчивому мужчине.

– Бекхан помог мне все утрясти. Я сам к нему обратился, так? Понимая, что просто так никто мне помогать не станет. Он озвучил цену своих услуг. Для меня она оказалась приемлемой. Все. Конец истории.

– Сколько? – шепчу, замирая от какой-то совершенно дикой щемящей нежности.

– Проехали.

– Во сколько я тебе обошлась?

– Это – коммерческая тайна. Прости.

Он не уступит. Не скажет. Гордый. Слишком гордый.

– Это же наверняка какие-то огромные уступки… Я не понимаю… – растерянно провожу по волосам.

– Послушай меня. Закрывая раз и навсегда тему… Существуют ситуации, в которых торг неуместен. Если тебе будет легче это принять, подумай о том, что я пошел на это исключительно ради собственного спокойствия. Потому что если бы с тобой что-то случилось… – Астахов замолкает. Глядит, как Макс кружит в танце улыбающуюся Нюту, но вряд ли что-то видит. Его грудная клетка тяжело вздымается и опадает… – Я бы сдох, наверное. Так что… вот. Проехали, да?

Вижу, что ему прямо очень хочется… проехать. Но я не знаю, как. У меня внутри все ходуном ходит. И каждая клетка дрожит. От понимания того, как он любит. От страха, что я могла того не узнать.

– Ладно. Раз ты так хочешь… – сглатываю. Если честно, я просто не знаю, как с этим жить. И чем крыть такое… не знаю тоже. Хотя вроде бы думала, что у меня в рукаве о-го-го какой козырь.

– Пойдем танцевать?

– Я, кажется, беременна.

– Что?

– Я, кажется, беременна.