– Ну спасибо, – криво улыбнулся я. – А если Данаа решит, что проклятие – это хорошо, ведь оно заставляет меня поскорее убраться из вашей деревни?

– Сейчас узнаем, – решительно сказала Тикаани: мы как раз дошли до палатки её бабушки.

Та уже закончила чинить палатку и увлечённо играла с Нуником. Смысл игры, насколько я понял, состоял в том, чтобы выложить узор из маленьких раскрашенных косточек. Увидев меня, Данаа сразу стала серьёзной. Тикаани быстро рассказала ей, что сделал Амаруук, и у Нуника от испуга уши тут же покрылись шерстью.

– Какая подлость! – возмущённо воскликнул он. – Бабушка, ты должна помочь Карагу!

– Ты так считаешь? – брови бабушки удивлённо полезли вверх. – Посмотрим. Пойдём в палатку, мальчик-пума, – она взяла меня за руку и, уведя в палатку, завесила вход кожаной дверью. Но потом высунула голову наружу и добавила: – А вы не подслушивайте, понятно?

– Понятно, – дружно ответили Тикаани и Нуник.

В палатке было сумрачно и немного затхло, пахло шкурами и сушёными травами. Старая шаманка неторопливо устроилась на полу и жестом приказала мне сесть напротив неё. Моё сердце готово было выскочить из груди. А вдруг я скажу что-нибудь не то, и она, вместо того чтобы помочь, наложит на меня ещё одно проклятие?"

"– Знаешь, чего мы ждём от Тикаани? – спросила она меня. – Мы все надеемся, что она станет великой охотницей и вожаком стаи, как её родители. А если она отправится с тобой на юг и больше не вернётся?

Мысли кружились у меня в голове, язык словно онемел. Должен ли я её заверить, что такого не случится? Но я не хотел лгать.

– А её желания совсем не важны? – ответил я вопросом на вопрос. – Насколько я знаю, Тикаани хочет продолжить обучение в школе, а потом выучиться какой-нибудь человеческой профессии. Мне кажется, её родители тоже не против.

– Её родители! Они окончательно подпали под влияние современного мира, у них даже есть этот странный Интанет! – Данаа фыркнула. – Порой я думаю, что было бы лучше, если бы тот исследователь прошёл мимо, не заметив нас. Или мы бы его съели. Тогда бы всё осталось как раньше.

– Но тогда бы вас мучила совесть, – возразил я.

– Ты так думаешь? Да что ты вообще о нас знаешь, пума? – Она превратила зубы в клыки и стала похожа на персонажа сказки, которую мы недавно изучали на человековедении, где волк переодевается в бабушку. Только Данаа была и бабушкой и волком одновременно. Я продолжал сидеть, стараясь не терять присутствия духа.

– Я знаю, что вы воины, – сказал я. – И вы не смогли бы причинить зла исследователю, который не сделал вам ничего плохого.

– Верно. Я просто пошутила, – клыки исчезли, и Данаа лукаво улыбнулась мне. – Родители Тикаани и правда думают, что их умная дочка не должна торчать до конца жизни в этой деревне.