Я увидела, что рука, которой он держится за голову, в крови, и со страхом сглотнула.

— Ты спас… Мою дочь…

Он привстал, тяжело опираясь рукой об асфальт.

Посмотрел на Веронику, лупившую испуганными глазами по сторонам. Потом на меня."

"— Это твоя дочка?…

— Моя. И твоя. Она наша, Руслан. Ее отец — ты.

20

Руслан.

— Она наша, Руслан. Ее отец — ты… — Сорвалось с губ моей девочки, и душе в тот момент…

Расцвели цветы. Шумными водопадами забурлили невероятные чувства. Пузырьками шампанского летели по венам догадки.

И любовь. Острая. Всепоглощающая. Столь мощная, сильная, что не умещалась внутри.

Я забыл о боли в голове, и том, что мигом ранее чуть не отдал свою жизнь за чужую малышку. Чужую? Мою!

Мою Дочь.

Нашу дочь.

Забыл, как нужно дышать. Как говорить. И из груди рвалось какое-то бульканье.

Дочь. У меня есть дочка. У нас.

Вскинул взгляд побитой собаки на свою девочку. Свою Сашку.

— Она?…

— Наша, — кивнула та завороженно, подтверждая то, во что я боялся поверить. Иначе раздерет грудную клетку от счастья.

— Но… Как?… — я смотрел на любимую во все глаза. — Ты ведь… не могла…

Саша дернула плечом. И обняла дочку крепче.

— Чудом.

«Чудом…» — эхом пронеслось в голове.

А потом Сашка будто отмерла. Спохватилась. Дернулась, уместив мои скулы в своих ладонях, и принялась вертеть голову.

— Господи, ты расшиб голову, Руслан. Больно, да? Больно. Погоди, погоди, я сейчас…

Она растерянно огляделась.

А я не мог больше сказать вообще ничего. Какая боль? О чем она вообще говорит?

Я не мог оторвать взгляда, подернувшегося влагой, от белокурой малышки, что прятались у Сашки за спиной. Она с любопытством высовывала свой нос и тоже глядела.

Я хотел сказать ей «Привет». Глупо, да? Глупо, конечно. Как хорошо, что мой голос в конец потерялся, и мое «привет» получилось беззвучным.

Девушка, что стояла рядом с нами набрала скорую помощь. Саша обращалась к ней по имени, и где-то краем сознания я сообразил, что эта та самая, что утром была с Вероникой. Сестра моей бывшей жены. Теперь уже будущей.

Но все это было пока что не важно. Важна только крошка, что сверкала на меня голубыми океанами глаз.

Я протянул к ней руку, боясь прикоснуться. И тут же одернул, потому что пальцы в крови.

Все вокруг суетились, что-то галдели. А я так и сидел на асфальте.

Спрятал грязные пальцы, и, не сдержавшись, все-таки протянул малышке другую руку — чистую. Чтоб ее не пугать.

Скромно смущаясь она с секунду подумала, а потом улыбнулась, очертив яблочки щек и пожала своими пальчиками мои.

— Пивет, дядя, — елозя ножкой в босоножке по асфальту, сказала. — Я хотю сказать спасибо…

— Привет, — ответил я. И голос как у пацана перешел на фальцет. — Пожалуйста.

Сердце бесновалось, грозилось выпрыгнуть из груди. Я продолжал держать малышку за руку.