Годами отчаяния, боли, тоски.

И, если и сейчас не получаю прощения — отпущу ее. Навсегда. Обещаю.

Я не знал, как нам следует встретиться. Раздобыть ее номер? Не проблема, конечно. Но что я скажу? «Привет. Я твой бывший муж. Ты меня еще помнишь вообще? Может, встретимся, поболтаем? Ах, засунь свою деньги, которые ты посылал, себе в задницу?»

Я рассмеялся сам над собой. Почему-то в мыслях Сашка всегда меня посылала. Снова. И снова. И снова. Миллионы раз за эти пять лет.

Наверное, я просто не верил в другую реальность.

Можно попробовать подстроить нашу встречу. Через ее сестру.

Однако, судьба оказалась куда ироничнее, чем я представлял.

Стоило подошве моей дорогой обуви ступить на мраморный пол пространного холла — как воздух разрезал пронзительный детский визг:

— Беегись! Беегись! — Вопила девчонка.

Мелкая. Белобрысая. С двумя хвостиками на крошечной голове, один из которых съехал набекрень.

Да и сама девочка… Ехала.

В буквальном, блин, смысле.

Ехала в тележке. В таких обычно горничные развозят сменное белье по номерам.

А малышка держалась за бортики. Огромные глаза в пол лица. Рот буквой «о». И снова это отчаянное:

— Беегись, дядя! Беегись, говою!

12

Руслан.

Беречься я, конечно, не стал. Наплевав, что выгляжу полным придурком, раскинул в сторону руки и даже присел. Ну а что? Ребенка то надо как-то ловить.

Если честно, то секундный ступор все-таки был. С детьми не умею. Никогда не контачил. Словом, не приходилось мне в жизни иметь дело с детьми.

А тут само несется. Чудо такое. И прямо мне в руки. Потому что, если не в руки, то… впишется в стену на этой тележке.

Нет, такого я допустить просто не мог.

Сердце в груди перевернулось, почему-то отчаянно волнуясь за чужого ребенка, который вот-вот был способен в беду угодить.

Наверное, так все ощущают — в нас же природой заложено за детей волноваться.

Однако, я волновался как-то слишком уж сильно — аж пот на лбу выступил за эти доли секунды, что тележка проносилась по холлу. Или это все от жары? Да, скорей всего от нее.

— Вероника! Вероника! — Вопил кто-то из находящихся в холле. — Господи! Убьешься же сейчас!

Нет, не убьется, — решил я, и поймал девчонку вместе с тележкой.

Время будто остановилось. Я сморгнул, и только потом понял, что держу тележку с девочкой на весу. Вероятно, чтоб она не дай бог ни решила еще раз куда-то поехать.

А девчонка смотрела на меня. И часто моргала. И я моргал.

— Пивет, — выдало это голубоглазое чудо.

— Привет, — кивнул я серьезно. — Ты превысила скорость.

— Я-я… — ее щечки вдруг заалели, а светлые реснички принялись кокетливо трепетать, — нитяянна.

— Незнание законов… — пробормотал я и поставил тележку.