Афанасий распахнул дверь сеней и постучался в дом, одновременно бася:

-- Отец Паисий, тут к тебе барышня пришли, поговорить желают!

Дверь распахнулась и на нас сурово уставился мужчина лет сорока пяти, с длинными седыми волосами, жидкой седой бороденкой, тоже длинной, немного козлиной. Черная ряса, сверху, похоже, для тепла -- овчинная безрукавка. Среднего роста, сухощавый, с неожиданно ясными голубыми глазами. Хмурясь, он распахнул дверь пошире и сказал:

-- Ну, пусть тогда барышня и проходит.

Растерянную Софи Архип подхватил под локоть и со словами:

-- А вот я вам сейчас церкву нашу покажу и ярмарку -- потащил назад, к саням.

Оглянувшись, я увидела, как он тщательно укутывает Софи в медвежью полость и под ворчливый возглас хозяина:

-- Дверь-то прикройте, барышня! Всю ведь избу выстудили! -- закрыла двери сеней.

В избе было тепло, чисто и пахло свежим хлебом. У печи, опираясь на ухват, стоял крепкий паренек и с каким-то детским любопытством рассматривал меня, чуть приоткрыв рот. Я улыбнулась ему, а отец Паисий строго оглянулся и сказал:

-- Гришка! Чаю спроворь барышне, видишь же -- с мороза пришла! И скотину сбегай догляди!"

"Засмущавшийся окончательно отрок начал суетливо собирать на стол.

Кинул белую скатерку с ярко вышитой каймой, достал глиняный горшочек с медом, к нему -- две аккуратных расписных ложки, в глиняный чайник плеснул кипятку.

-- Прошу, барышня, присаживайтесь. За столом оно сподручнее будет, да и душевнее -- неожиданно улыбнулся строги священник.

Парнишка, между тем, накинул лохматую серую шапку, тяжелый тулуп, натянул валенки и косясь на меня, выскользнул за дверь.

Чай пили долго и со вкусом, тихонько рассматривая друг друга. И лицо отца Паисия постепенно смягчалось.

  Разговор завязался сам собой -- я спросила, что за мальчик этот Гриша и отец Паисий подробно рассказал, что он вдовец, а матушка его умерла вторыми родами, уж лет пять назад. И так кроме Гриши долго бог детей не давал, и так и не дал. А теперь они вот с сыном холостякуют. Ну, приходят бабы из деревни помочь, но больше сами справляются. И скотину держат, и огородец есть, и готовят сами. Только если вот постирать да полы помыть помогают. Ну, и дай им бог здоровья всем!

Я с удовольствием слушала неторопливый, какой-то вкусный рассказ.

К своей теме пока не подступалась -- успеется. За окном смеркалось, Гриша все не возвращался и отец Паисий, махнув рукой на мой вопрос, ответил:

-- Да уж он давно у соседей вечеряет! Там, поди-ка, у Сеньки своего разлюбезного и останется. А вы вот, барышня, скажите ка мне теперь -- где это так ловко вы на нашем-то языке научились говорить?

Беседовали мы долго, но в конце -концов отец Паисий мне сказал:

-- Возьму уж я грех на душу! Конечно, не больно это гоже, обряды нарушать, но вижу, нет в тебе зла и лжи.