Поверьте, вы на фоне всего этого великолепия ничуть не теряетесь. Это ваши внутренние демоны говорят. Гоните их подальше.

Я снова кашлянула и выпрямила спину.

Не могу сказать, что слова собеседника придали мне уверенности, но уж точно не навредили.

Господи, до чего же я всё-таки привыкла чувствовать себя уязвимой… И как я устала от этого чувства!

— Я постараюсь. Спасибо.

— Вы должны знать, что я совершенно не раскаиваюсь в том, что привёл вас сюда. Здесь великолепно готовят.

Я на это очень рассчитывала — с такими-то ценами!

— Вы — завсегдатай?

— Не сказал бы, — улыбнулся Давид. — Я вообще-то долгое время жил за границей, а сейчас, можно сказать, заново открываю для себя родину.

Мне было почему-то неловко лезть с вопросами, хотя в этом вообще-то вся суть полноценного общения — интересоваться своим собеседником. Но что-то внутри меня срабатывало как стоп-кран каждый раз, когда на язык готовился вскочить вопрос.

Странно. Не припомню за собой такого.

Наверное, мои социальные навыки сильно деформировались с тех пор, как я вышла замуж. Общение со знакомым, родным человеком, это не общение на первом свидании.

На первом свидании. Боже ты мой…

— У вас такой вид, будто вас опять что-то напугало, — мягко поддел собеседник.

И я поспешила отодвинуть от себя это внезапное откровение. Не хватало сейчас ещё в ступор впадать от очевидных вещей.

— Вовсе нет, — возразила я и даже умудрилась прозвучать не фальшиво. — Я просто многое для себя будто заново открываю. Включая походы в такие роскошные рестораны.

Давид улыбнулся, как будто даже смущённо.

— Извините за наглость, но я приму часть ответственности за это на себя. Хотелось бы стать одним из факторов вашего возвращения к радостям жизни.

Я невольно бросила на него взгляд из-под ресниц. Оставалось только порадоваться, что он этого не заметил.

В итоге вечер пролетел почти незаметно. Моя изначальная зажатость постепенно исчезла, уступив место пусть пока слабой, но всё же уверенности в том, что общение сложится лучше, чем ожидалось. Ведь мой собеседник прилагал все усилия для того, чтобы меня растормошить.

Мы говорили обо всём и ни о чём конкретно. Просто делились впечатлениями от случайных вещей. Слегка касались личных моментов, но я с некоторым запозданием поняла, что Давид не спешил делиться личным. Все вопросы о родне и привязанностях обходил стороной. Искусно, но недостаточно тонко, чтобы я этого не заметила.

Однако ловить его на словах и задавать вопросы в лоб я не собиралась. Просто отметила эту особенность для себя. Возможно, позже он объяснит причины такой исключительной скрытности.

Хотя, подозреваю, тут всё было банально — он тоже обжёгся. И тоже сильно. Настолько, что даже вспоминать не хотел.

И вот тут я его чувства полностью разделяла.