Ни тот момент, из-за которого у меня произошла так называемая посттравматическая амнезия, ни разбираться, кто в этом виноват. Думаю, мне бы лучше от этого не стало. Сейчас я знаю, что все это со мной произошло не случайно, а чтобы я задумалась: жизнь одна и надо жить со смыслом.

Так кстати подошла цитата из недавного прочитанного:

“Разве ты не знаешь, что всё делается к лучшему? Просто очень медленно. Надо идти дальше и не тащить с собой чемоданы, набитые прошлым. Рук не хватит, и выдохнешься на полпути”3.

Варю себе кофе и устраиваюсь с полной чашкой и планшетом на диване.

В почте действительно нашлось новое письмо от BeSS Technologies со вложенным файлом.

А там…

Протоколы заседаний правления, документы бухгалтерского учета, полный список активов и филиалов компании и ещё много всего совершенно непонятного, но абсолютно точно интересного. Особенно, в разделе аналитики и внедрения инновации, а так же действующих IT – разработок.

Хитрый ход для переключения моего внимания.

Хотя, Бессонов прав, начать нужно хотя бы с контроля над деньгами. А точнее с понимания, что деньгами надо учиться управлять. Иначе получается парадокс: нас все время учат, как зарабатывать деньги, но не учат, как извлекать максимальную пользу из уже имеющихся.

Через пару часов голова гудит. Блокнот, в котором я делаю карандашные пометки становится похож на исходный тяжёлый файл по объему. А на дисплее телефона выплывает уведомление о входящем сообщении от Игоря:

“Справляешься?”

Уголки моих губ ползут вверх в лёгкой полуулыбке, в то время, как я бегло набираю: “ Пытаюсь. Сгрызла уже добрую половину карандаша, но это меня не беспокоит, потому что имеется запасной. Свежий и вкусный”.

Ответ приходит почти сразу:

“Заеду после работы. Привезу тебе ещё карандашей”.

***

Естественно, что со временем мои вопросы о работе самой компании и в частности, касающиеся стратегических планов по расширению сфер её деятельности, посыпались на Бессонова. Чаще всего мы обсуждали их за ужином. У меня.

В целом наши разговоры носили конструктивный характер, но были эмоционально обсуждаемыми.

Чаще всего мы сидели за кухонным островом, обложившись вихрем бумаг.

Иногда вдвоём располагались на диване перед телевизором, вычерпывая чайной ложечкой из общего бумажного стаканчика чёрносмородиновый щербет. В такие моменты мы не говорили, Бессонов не отрывал от меня глаз, а я чувствовала, что где-то внутри нарастало мурашечное, но такое вполне объяснимое ощущение.

Лишь один раз он забрал у меня и отставил в сторону всё то, что нам мешало. Сел ближе. Мои ладони утонули в теплоте его рук. И это, пожалуй, было его первое реальное прикосновение за весь долгий прошедший месяц.