После этого, сэр Стивен тихо шепнул ей на ухо, что она должна будет сейчас пойти к себе в комнату и вместе с Натали ждать его там.

Натали была явно не в себе от радости, узнав, что она сможет теперь увидеть нового мужчину, использующего О. Она смеялась и ликовала, а О. никак не могла понять, почему этот человек вызвал в ней такое смятение.

— О, как ты думаешь, — приставала к ней с вопросами Натали, — он захочет, чтобы ты делала ему минет? Ты видела как он смотрел на твой рот? То-то. Какая же ты счастливая, тебя хотят мужчины. Он точно будет бить тебя плетью, я видела, как он разглядывал твои рубцы. — Девочка замолчала, а потом добавила: — Во всяком случае, ты не будешь тогда все время думать о Жаклин.

— Глупая, я вовсе и не думаю все время о Жаклин. Кто тебе сказал это? — ответила О.

— Так я тебе и поверила, — воскликнула Натали. — Я же знаю, что тебе ее очень не хватает.

Что в общем было правдой. Хотя, О. скорее не хватало юного женского тела, которое она могла видеть и гладить руками, нежели собственно Жаклин. Если бы сэр Стивен не запретил ей трогать Натали, она бы взяла ее, и девочка вполне бы заменила сестру. Но она знала, что Натали скоро окажется в Руаси, и ей доставляло удовольствие думать, что это из-за нее девочка пойдет на все уготованные ей страдания и мучения. О. не терпелось разрушить эту стену, отделявшую ее от Натали, но в тоже время она находила и приятное в этом вынужденном недолгом ожидании. Она сказала об этом Натали, но та не поверила ей.

— Приди сейчас сюда Жаклин, — с горечью в голосе ответила девочка, — и ты бы стала ласкать ее.

— Конечно, — засмеявшись, ответила О.

— Вот видишь… — она замолчала."

"О. услышала через стену шум, доносившийся из комнаты сэра Стивена. Он, наверняка, подглядывал за ними сейчас, и она была счастлива, от того, что была постоянно открыта для него, что ей негде было спрятаться ни от его рук, ни от его взглядов. Ей сладостна была эта темница. О., стоя перед комодом, заменявшем ей к тому же туалетный столик, смотрелась на себя в старое помутневшее зеркало, и думала о тех гравюрах давно ушедшего девятнадцатого века, которые ей довелось в свое время видеть и на которых было изображено лето и женщины, скрывающие свою томную наготу в полумраке богатых комнат. Услышав звук открываемой двери, О. так резко обернулась, что железные кольца, висевшие у нее между ног, задели за одну из медных ручек комода и громко звякнули. На пороге комнаты стоял сэр Стивен.

— Натали, — сказал он, — там внизу осталась белая картонная коробка, возьми ее и принеси сюда.

Девочка обернулась за минуту, и вот уже, поставив коробку на кровать, она не спеша вынимала из нее один за другим, завернутые в тонкую белую бумагу предметы. Она по очереди разворачивала их и передавала сэру Стивену. О.