Секунда, подошва изящной бархатной туфельки накрыла его, беспощадно растаптывая.

Драгоценные камни в короне правительницы от резких движений заиграли зловещими отблесками.

– Зато остались чиновники, что помогали ей. На них и сорвёте свою злость…

– Ты прав! Они ответят за всё, что собирались сделать с Сангаром и Терсаном! – прошипела императрица, сжимая кулаки.

– Лорд Риаль знает своё дело, – прошелестел евнух, опасливо вжимая голову в плечи от пристального внимания своей госпожи.

– Иногда мне кажется, – произнесла она холодно, неспешно шагая по мощёной дорожке, – что он слишком много знает. Я не трогаю его только потому, что Риаль защищает моих сыновей, не раз спасая их от смерти. Но его уверенность и поведение…

– Его величество доверяет ему.

– И это несказанно бесит! – взревела Элира Ри’Далэйн. – Да, глава не раз доказывал свою преданность двору и императору! От одного его имени чиновники впадают в оцепенение. Он умён и не переходит дозволенных границ, но я нутром чувствую, что Риаль опасен для меня! Сколько бы ни пыталась узнать о нём хоть что-то подозрительное… Ничего! У него будто нет тёмных сторон! Весь такой правильный и благородный! И смотрит на меня так, будто о чём-то предупреждает… – невольно императрица поёжилась, тут же беря себя в руки. – Продолжай за ним слежку и, если что-то узнается, сразу мне доложи!

Евнух молча поклонился, понимая, что аудиенция окончена, и бесшумно направился вдоль живой изгороди, оставив императрицу наедине с её коварными мыслями.

49. Ты в безопасности, кхали

Эми"

"«Мерзость! – кричала мысленно, с трудом сохраняя маску спокойствия на лице. – Какая же ты мерзость! Подлая, жестокая, лицемерная тварь!»

– Прошу вас, леди, – склонился предо мной евнух, которому так хотелось впечатать в его ухмыляющуюся физиономию что-нибудь потяжелее.

«Неважно, что вы с этой гадюкой задумали! Ни черта у вас не выйдет! Вот увидите! Дастан придёт за мной!»

Тяжело дыша, словно пробежала марафон без остановки, я, едва сдерживая стон от невыносимо приятного скольжения шёлковой ткани по разгорячённой коже, присела в глубоком реверансе перед императорской семьёй.

Мне было чудовищно плохо. Внутри всё полыхало адским пламенем. Желание мужских прикосновений сводило с ума, затуманивая разум.

«Возьми себя в руки!» – рычала мысленно, пытаясь вырваться из сладкого плена соблазна, что окутывал всё плотнее, намереваясь отключить разум и дать телу полную свободу.

Амая смотрела на меня с нескрываемой тревогой. Казалось, ещё мгновение – и подруга бросится ко мне, наплевав на все запреты своей матери.

«Не надо, – едва заметно мотнула головой. – Не переживай за меня.