— Ты маньяк! Ты что творишь? — возбухаю я словесно, потому что сил сопротивляться произволу у меня не хватает.

— Свитер твой снимаю. Так теплее, — терпеливо поясняет он.

— Это неприлично! — возмущаюсь я.

— Твою ж мать! — взрывается Раевский. — Голую задницу мне показывать не стыдно, мою разглядывать не стыдно, а это — прям капец позор! У тебя есть выбор: или снимаешь свитер или вызываю скорую, и пусть они с тобой возятся.

Скорую не хочу. Мне в детстве вызывали. Врачи пахнут противно лекарствами, и руки в перчатках у них холодные. Смиряюсь и позволяю снять свитер, Олег не заморачиваясь стаскивает его вместе с футболкой.

— Эй!

— Отвернись на другой бок, — командует Олег.

Я торопливо разворачиваю свои перси на восток, и к обнаженной спине тотчас прижимает будто раскаленная грудь Раевского.

Лежу, боясь пошевелиться. Все-таки это какой-то новый уровень сотрудничества. Но через пару минут чувствую, что действительно начинаю согреваться. Тепло распространяется по моему телу, жаль медленно, и я инстинктивно пытаюсь прижаться поближе к его источнику.

— Эля, — строгий голос пытается призвать меня к порядку. — Не ерзай.

Но как-то оно не выходит: не ерзать. Олег даже пытается зафиксировать меня на месте, перекинув через меня руку, что мне тоже нравится, потому что от ладони по животу тоже идет приятный жар.

— Эля, — снова рыкает Раевский. — Не заставляй меня чувствовать себя мудаком!

Он чуть меняет положение, пытаясь отодвинуть от меня бедра и набухший орган.

— А почему мудаком? — удивляюсь я.

— Потому что склонять к сексу племянницу приятеля плохо, но еще хуже хотеть отодрать больную девушку с температурой, которая толком не соображает. Поэтому не надо проверять степень моего благородства, потому что я ни ху… не благородный!

Глава 38. На пути к греху

Вообще-то, несмотря на озноб и слабость, в голове у меня понемногу проясняется, но стоит ли сообщать об этом Олегу?

На самом деле, он развел лишнюю панику. Сильно болею редко. В основном, все ограничивается соплями, но этого добра у аллергика и так сколько угодно. А вот серьёзные хвори ко мне, если и липнут, то ненадолго. Ба считает, что мой организм, не привыкший к помощи лекарств, натренировался бороться. Антинаучная точка зрения, но другой нет, если не брать в расчет дядину теорию о том, что зараза к заразе не липнет.

Так что я почти уверена, что к вечеру буду в норме. Не совсем здорова, но скорая явно будет мне не нужна.

— Да что ты елозишь? — ворчит Раевский.

— Ты тёплый, — извиняющийся тоном оправдываюсь я, в глубине души понимая, что веду себя непоследовательно и свински по отношению к нему. — Потерпи немного, я почти согрелась."

"— Потерпишь тут, — бурчит. — Ты, капец, проблемная. Буйная, драчливая и бестолковая.